Читаем Симона и Грета полностью

– Никита, ты, наверно, сидишь и не понимаешь, зачем ты тут. Вот я тебя позвала, рассказываю все это. Тебе, мальчику. Молодому человеку. И правда, зачем? А ты можешь себе представить, что у меня нет никого, с кем я могла бы откровенно поговорить. Иногда ведь это нужно. А мне не с кем. Галя почти не приходит. Она меня осуждает. И я не уверена, что она бы все восприняла правильно. А ты…все-таки свой. Хоть сейчас ты у нас не бываешь, но … И кот у нас…общий, – с горечью улыбнулась Симона. – Вот и все. Никаких других причин.

– Знаете, Симона Вольдемаровна…как бы это выразить… все люди ссорятся, даже друзья, родители. И говорят друг другу всякое. И такие обиды наносят! А потом мирятся, в конце концов. А если кто-то проглатывает обиду, то это хуже. Это длится, длится… и все равно потом он ответит, только еще больнее. Я по себе знаю. В детстве пару раз стерпел. А теперь – нет. В общем… вы знаете, я очень… Грета замечательная… но вы не должны себя винить. Вы не виноваты.

Что-о-о?! Неужели он это сказал?

– Никита! Ты действительно так думаешь?

– Я действительно так думаю. Вы же не хотели… Так сложилось. Несчастный случай.

Если б он знал… Но он не узнает. Да, это несчастный случай.

– Никита… Ты даже не представляешь… Спасибо тебе.

Никита не нашел, что ответить.

– Давай попьем чаю, и ты пойдешь!

– Вообще-то…

– Ты торопишься? Я тебя задержала!

– Не-ет, что вы! Я…

– Ладно, Никита. Иди. В следующий раз накормлю тебя вкусно.

В коридоре Никита поднял с пола листок бумаги.

– Симона Вольдемаровна! Какой-то очередной счет за газ!

Симона сняла очки и развернула листок.

– Почти угадал. Очередной счет за телефон… В чем дело, Никита? Почему ты так смотришь?

– Симона Вольдемаровна, у вас…зеленые глаза!

* * *

Поход в больницу оказался неудачным. Никита вообще-то не собирался навещать Грету в больнице, но Симона сообщила, что посещения разрешены, и не пойти уже было неудобно. Поднявшись на пятый этаж в отделение кардиологии, Никита вспомнил, что не спросил у Симоны номер палаты. Он неуверенно шел по длинному коридору, по которому прохаживались женщины в домашних халатах и мужчины в спортивных костюмах. Туда-сюда с деловым видом сновали медсестры. На него никто не обращал внимания. Где же Грета? Спрашивать у сестер ему не хотелось, а заглядывать в каждую палату… Мимо него провезли каталку, он успел заметить бледную руку, вытянутую вдоль тела, в изгибе локтя была прибинтована трубка капельницы, которую держала вторая сестра. Лица больной Никита не разглядел, лишь мелькнули светлые волосы… Это – Грета? Никита, конечно, знал, что у нее инфаркт – разрыв сердца. Но он не ожидал, что Грета может так выглядеть. Он вообще никогда не задумывался о том, как человек выглядит в больнице, во время тяжелой болезни. Мысль о том, что на каталке была Гретаа, вызвала у него ощущение болезненной брезгливости, которая сразу отозвалась слабостью в коленях. От диафрагмы к гортани поползла муть, ладони и ступни стали влажными и закоченели. Никита, не дожидаясь лифта, вышел на лестницу и, держась за перила, стал спускаться вниз. На улице он долго медленным шагом брел к метро, стараясь привести себя в норму. Он не был готов поменять романтико-эротический образ Греты, который по-прежнему занимал свое место в его любовной летописи, на видение слабой дрябловатой руки, в широкой не по размеру пройме больничной ситцевой рубашки.

* * *

Галя вошла в гостиную и от удивления открыла рот.

– Никита?! Что ты тут делаешь?

– Вообще, это не самый вежливый вид приветствия, – суховато ответила Симона.

– Нет, Никит, я очень рада тебя видеть, но это как-то неожиданно.

Никита встал из-за стола навстречу Гале, которая подошла и чмокнула его в щеку.

Меня не поцеловала, отметила Симона.

– Я зашел рассказать Симоне Вольдемаровне… я был в больнице…

– Ты? Каким образом? Когда?

– Я сказала Никите, что Грету перевели из реанимации в палату и что ее разрешили навещать.

– Понятно. И? Ты ее видел?

– Видел. Только она об этом не знает.

– Ты, что, в замочную скважину подглядывал? Или на дерево залез?

– Галя! Почему ты так разговариваешь с Никитой?

– Мам, подожди, пожалуйста. Я нормально разговариваю. Никит, а почему ты со мной не связался? Я, в отличие от мамы, бываю у Греты почти каждый день.

– А почему он должен связываться с тобой? Ты даешь визы на посещение Греты?

– Я не даю визы, но я знаю, когда и кому можно ее посещать. Например, всем своим поклонникам она категорически запретила приходить, потому что не хочет показываться перед ними не в лучшей форме. Некоторых женщин она тоже не желает видеть, чтоб не радовались.

Симона побледнела.

– Ты кого имеешь в виду?

– Ну, разных там сотрудниц…Так как же ты ее видел, что она об этом не знает?

– Понимаешь, я был в коридоре. А ее в это время провезли на каталке. С капельницей.

– Да? Когда это было?

– Сегодня около пяти, может чуть позже.

– Никитушка, друг мой! Или ты там не был, или ты ошибся.

– Ну как это не был! Я был!