Когда ты долго и без остановок бежишь вперед, то перестаешь замечать одну истину: жизнь – просто колесо, которое продолжает стоять на месте, хотя ты в нем мчишься, как сумасшедший. Это и убивает, заставляя искать выход. Роза нашла его в смерти, сумев самостоятельно остановить колесо. Каково же было ее удивление, когда жизнь после смерти оказалась такой же, как и до нее: с незнакомыми людьми, обычными комнатами и сотнями вопросов. Поэтому она шла по пятам за мальчиком, видя в нем искорку чего-то нового, того, что когда-то упустила.

Три человека с оборванными жизнями дошли до двери, такой же белой, как и стены. Матис долго не решался постучать, в глубине души боясь того, что может увидеть. Он то смело поднимал руку, то опускал ее, опасаясь последствий. В конце концов ему на помощь пришла другая рука – слабая, со вздувшимися венами и старческими пятнами. Такие руки у людей, которые провели детство на войне, зная, что хлеб – всему голова, и веруя в честь патриотической смерти.

После настойчивого стука за дверью послышался стук каблуков и неразборчивые голоса. Дверь открылась, и на пороге появилась миловидная девушка. Она улыбнулась так, как улыбаются работники сферы услуг, которые весь день должны излучать искреннюю радость, даже если в душе готовы задушить клиента прямо здесь и сейчас. Белый медицинский халат контрастно смотрелся с ярко-рыжими волосами. За ее спиной толпились дети и подростки.

Они были в разной одежде: кто-то в спортивной форме и сбитых кроссовках, кто-то в дырявых носках и слишком большой футболке, кто-то в фиолетовой пижамке с рисунками созвездий, а одна девочка – в порванном желтом платье. Видно было, что его рвали намеренно, а алые следы пальцев на шее добивали смотрящего. Матис содрогнулся, когда взглянул в ее карие глаза, – там мерцал страх. Под светом ламп они напоминали душистый мед, что всегда стоял на столе в бабушкином доме. Когда же она смотрела вперед, глаза походили на глубины пещер, хранящих чужие истории на своих стенах.

Матису безумно захотелось обнять ее, он смог догадаться, что причина смерти девочки куда страшнее его собственной. Отведя взгляд, он все еще чувствовал на душе неприятный осадок. Эта разноликая толпа напоминала обитель потерянных душ. Будто бы все детские страдания решили собраться в одной комнате. В месте, где каждый пережил события, убивающие изнутри. Сборище совсем молодых, но уже разбитых жизней. И в эту дыру Матиса направила незнакомка за стойкой? Может, он на самом деле сошел с ума?

– Привет, – голос девушки был нежен и полон доброты. – У нас все скоро начнется, так что проходи.

Матис стоял, покачиваясь взад и вперед, и мялся. Внутри ждали его ровесники, а не старая женщина и чужой для него мужчина. Может быть, это правильный выбор? Решение принято, и Матис перешагнул порог. Когда Роза с Роджером попытались зайти следом, им с вежливой улыбкой перегородили дорогу.

– Вход разрешен только несовершеннолетним. Ваши группы в других кабинетах, – девушка посмотрела на Роджера, одновременно набирая что-то на такой же невидимой клавиатуре, какую они видели у стойки регистрации. Затем она перевела взгляд на Розу, словно сканируя ее.

Роза только успела привыкнуть к Матису, надеясь помочь ему после смертельного шока, а эта рыжая пытается помешать и так мертвой старухе исправить свои ошибки добрыми делами. Была крохотная надежда, что поддержка чужого мальчика сможет хоть немного загладить вину за плохую жизнь.

– Что за группы? – Роза одарила девушку хмурым взглядом. – Вы буквально затаскиваете детей в комнату с замком и ожидаете, что это будет не подозрительно.

– Через несколько минут вас отведут в нужные группы. Ожидайте на диванчике, пожалуйста, – рыжеволосая полностью проигнорировала высказывание Розы, продолжая говорить то, что положено.

– Подождите, так не пойдет…

Белоснежная дверь закрылась, забирая и Матиса, и других детей.

Роджер обернулся, не понимая, где найти тот самый диванчик. Он точно помнил, что коридор был пуст, ведь именно из-за этой гулкой пустоты ему и пришло в голову сравнение с больницей. Поэтому Роджер удивился, когда на месте у стены возник такой же коричневый диван, как и в комнате регистрации: одинаковые потертости, блеск обивки под холодным светом, дырки от беспощадных ногтей. Все идентично, как будто невидимые эльфы перетащили диван, пока они беседовали с девушкой у порога.

Роза поразилась не так сильно, как Роджер. Ее отец постоянно повторял фразу: «Сколько лет ты проживешь, столько чуда огребешь». Поэтому она просто села на диван и приготовилась уйти в свои мысли, краем глаза замечая, что ее компаньон сделал то же самое.

Роджер первый услышал стук колес. Он раздавался издалека и с каждой секундой приближался. Привстав с дивана, Роджер взглянул на белый коридор с легкой опаской. Роза присоединилась к нему, когда до них долетел и радостный возглас. На стучащем по белому паркету скейтборде приближался молодой человек, который не просто выбивался из общей картины, но и вызывал еще больше вопросов у ничего не понимающих Розы и Роджера.

<p>Жизни мертвецов</p>