Читаем Симфония боли (СИ) полностью

…И, конечно же, она не замечала забившегося в угол раба, его полный ненависти взгляд и беззвучно шевелящиеся губы: «Никто не смеет говорить так с моим лордом, никто не смеет говорить так с моим лордом…»

- Ты настолько привязан к титулу именно из-за того, что боишься. Ты уверен, что без него ты никто, и это правда, потому что ты действительно жалок. Иначе не стал бы день за днём терпеть унижения от папочки, даже пальцем не шевельнув в ответ.

«Никто не смеет говорить так с моим лордом!!!» – Вонючка с едва слышным хрипом дёрнулся вперёд на полдюйма, приоткрыв рот, – всё, что позволил ему блок на самовольное насилие.

- Да заткнёшься ты или нет?! – рыкнул Рамси, тяжело опёршись на прикроватный столик. – Задр-рала! Иди спать!

Боги, как же хотелось подвесить её на дыбе, заткнуть пасть кляпом и оставить на пару дней…

- Что, правда глаза колет? – Донелла насмешливо вздёрнула бровь. – Ты же отлично знаешь, что я права? Вот даже сейчас ты терпишь унижения и не можешь справиться со мной. Потому что папочка запретил применять силу, а без неё ты ничто. Обычный извращенец, жалкий и закомплексованный. Ты больше ни на что не способен, кроме как катать комплексы на своей подстилке! Ни – на – что не способен!

…А вот следующие слова вырвались просто сами собой. Как бросок об стену кошачьего тела, как удар пластмассовым кинжалом брату в глаз…

- Бл**ь… Вонючка, грызани её!

Рамси пожалел об этом в ту же секунду, но поздно.

Его питомец, тощий и нескладный, весом с крупную овчарку, прыгнул с места мгновенно. Взрык, пронзительный визг – Донеллу смело и швырнуло навзничь. Крик оборвался.

Вонючка распрямился и выплюнул скользкий комок плоти – большой, на всю пасть. Его жалкая, вечно испуганная мордашка была залита кровью от носа до шеи. Первые пару секунд – он улыбался.

- Ё**ный пёс, – сипнул Рамси, привстав. – Бля, бля…

Леди Болтон лежала неподвижно, под развороченным до костей плечом лениво растекалась лужа крови.

Слова закончились, мысли тоже. И алкогольный туман в голове куда-то делся, осталась только чёткость движений. Рамси схватил Вонючку за ошейник и потащил в ванную. Сунул головой в раковину, включив воду, лихорадочно тёр окровавленную мордашку, пока не отмыл дочиста; отбросил. На ходу обтерев руки, вернулся и, щедро зачерпнув кровь с пола, измазал себе ладони и рот. И только тогда потянулся проверить пульс – как раз в ту секунду, когда в спальню ворвался Русе Болтон.

Сидя на корточках над телом жены, Рамси распрямился навстречу его потрясённому взгляду – безмятежно прижмурившись, с жутковатой скромной улыбочкой, перепачканной багряным.

- Она вела себя плохо, – пояснил небрежно – и отец отшвырнул его ударом ноги: не глядя куда, с торопливой гадливостью, будто бешеного зверька с пеной у пасти.

- Машину к чёрному ходу, живо! – услышал Рамси, вскинувшись, и успел заметить только, как отец подхватил Донеллу на руки. – Урод поганый, тебе конец! – рыкнул Русе в сторону сына и, толкнув ногой дверь, вышел.

«С дороги, – донёсся его затихающий голос из коридора. – Ублюдковы с-собаки…»

Рамси попытался подняться – и тяжело плюхнулся обратно, на пол. Только сейчас, кажется, хмель догнал его и накрыл вялостью и отупением: в голове шумело, а в мыслях было попросту пусто. В комнату, торопливо стукнув в дверь, сунулся ужасно виноватый Крушка (ещё кто-то из Второго Отряда маячил за его спиной), забормотал оправдания: пытались, мол, отвлечь охрану, чтоб не донесли о криках лорду, не вышло, а атака на них расценилась бы как бунт…

Рамси отмахнулся: плевать уже, пошли вон – и дверь бесшумно закрылась.

Б**дские боги… Так тупо, так невероятно тупо!.. Чего он добивался, что хотел увидеть? Как Донелла с визгом убегает от рычащего Вонючки, который пугнёт её до дверей и вернётся? Если бы только он был не так пьян… Тогда бы точно помнил в тот момент: Вонючка всегда выполняет приказ. Любой ценой.

Рамси не глядя протянул руку и, почувствовав пальцами мелко дрожащий ошейник, сгрёб живую игрушку в охапку. Крепко, даже ногами сжал. Уткнулся носом в горячий, с пульсирующей жилкой висок, пачкая мягкие Вонючкины волосы чужой и собственной кровью.

- Простите, пожалуйста, простите, милорд, простите, простите… – лепетал болтонский пёс, застыв в ужасе.

- Свирепый, территорию охраняешь, – со слабой усмешкой бормотнул Рамси привычную фразу – невнятно из-за разбитых губ; крутанул Вонючке ухо, дёрнул за ошейник и снова стиснул. – Я тебя не отдам.

Рамси ждал отца в своей комнате. Чёрт знает, сколько: счёт времени потерялся, как и опьянение, как и всякое желание спать. Ждал один: он приказал Вонючке незаметно исчезнуть до утра, да так, чтоб даже хозяин не знал куда. И не зря.

- Где твоя крыса? – выплюнул Русе, как только вошёл.

Рамси повернулся и безразлично пожал плечами:

- Кто его знает, прячется где-то… Ты его напугал шумом из-за этой дурёхи.

- «Эта дурёха», – медленно и раздельно произнес Болтон-старший, приближаясь с ледяным взглядом, – очнулась по дороге в больницу и сказала, что на неё напал твой раб.

Ни тени эмоций наружу, приподнять бровь и презрительно фыркнуть: