Читаем Симфония боли (СИ) полностью

Впрочем, было несколько вещей, которые напрягали Донеллу: странное неприятие равенства и слишком нервное отношение к невинным забавам. Как вообще можно было подумать, будто она бросает эти шишки из неуважения? Это же просто шутка, быть может, немного детская, но шутка! Впрочем, такую странность можно было бы объяснить тем, что у Рамси не было как такового детства. Наверное, сложно воспринимать окружающий мир не враждебно, если твой отец – Русе Болтон, научивший одному: убивать. И, пожалуй, с этим можно будет справиться. Она-то сможет растопить лёд и недоверие Рамси, научить его смеяться и смотреть на мир проще.

А ещё был Вонючка – бесхребетный раб, чьё положение оставалось неясным и оттого раздражающим. Любовник? Но (она уже успела выяснить у Сансы) Рамси Болтона никогда не замечали с парнями, а такие вещи не так уж просто скрыть, особенно если ты публичная персона. Игрушка? Нелепое воспоминание детства, оставшееся после сбежавшей матери? Подобие собаки, которых Рамси обожал, – оттого и ошейник, и нелюдские зубы?

Донелла обернулась, ощутив мягкое прикосновение к плечу. На широком бортике ванны сидела Маргерит – белоснежная длинношерстная красавица, с характером как две капли воды похожим на характер хозяйки. Девушка усмехнулась и протянула изящную ладонь, почесала кошку за ухом.

Что же, кем бы ни был Вонючка, его время в Дредфорте, около хозяина, подходило к концу. Потому что Рамси Болтону предстояло научиться любить кошек вместо собак.

====== 11. Экспонента тепла (1) ======

- Ну что ж, салага, – Мошня многозначительно, с оттенком уважения даже, хлопнул Гриша по плечу, – теперь ты в нашей команде. Добро пожаловать во Второй Отряд, так сказать!

За гостеприимно открывшейся дверью казармы оторопевшего новобранца ждала «поляна»: разлитая по стаканам наливка, чей-то домашний вишнёвый компот, тарелки с нехитрой закусью. В воздухе пахло жареным луком и мочёным чесноком – уютно, как в его родной деревне.

- Так! Так, так, что у нас тут?! – послышался голос Безумного Марка; тот торопливо зашёл в комнату и заозирался: – Что празднуем? – И тут же, забыв, о чём говорил только что, возопил: – Кру-уш! Маленькая ты сучечка, вот ты где!.. – напролом бросившись к молодому толстенькому бойцу с хохолком.

- Опять этот дебил вернулся! – в отчаяние взвыл Крушка. – Успокойте его, уберите, а то я за себя не отвечаю!

Никто, впрочем, мер не принял, сидевшие просто чуть подвинулись в сторону, когда чокнутый здоровяк с энтузиазмом большого безмозглого пса накинулся на Круша и начал прессовать его за прижатые к груди руки, втискивая спиной в кресло.

- Ай, Марк, угомонись!.. Прекращай!

- Ты! Моя сучечка! – объяснял тот, пытаясь втереть аккуратно залаченную Крушкину голову в спинку кресла. – Маленькое… пушистое… Ы-ых!

Гриш вытаращился на происходящее с искренним непониманием: что за идиотизм, взрослые же дядьки, за что он его так?!

- Рот прикрой, а то мухи без тормозов летают, – добродушно пробасил «пенсионер» Парус. – У нас тут постоянно эти гейские манцы происходят. Да не смотри так, остальные нормальные более-менее… Кроме Кируса.

Безумный Марк тем временем дико заорал от боли и отскочил от встрёпанного Крушки; запричитал, бегая по комнате, над своими пальцами – то ли укушенными, то ли выкрученными.

- Так, Маркела, прекращай истерику, – не выдержал Мошня. – У нас тут поляна вроде как накрыта, нового бойца встречаем!

- Нового… бойца-а? – безмерно удивился Марк – с таким энтузиазмом, что Гриш небезосновательно забоялся его внимания. – Где новый боец?!

- Ай, придурок, каша в голове! – махнул рукой Ноздря. – Садись, Марк, садись, всё нормально, никаких новых бойцов, просто шлифанёмся. И ты садись, салага, чего встал?

Гриш осторожно примостился на край затёртого кресла между двоими сослуживцами; Безумный Марк покрутился на месте, досадливо махнул рукой каким-то своим мыслям («Ай!») и тоже сел. Крушка (с уже поправленной причёской), держась подальше, погрозил ему кулаком.

- Ну что, успокоились, мать вашу?! Накатим, ребят, за пополнение! – объявил Кирус.

Ёмкости с наливкой, кажущиеся такими маленькими в лапах болтонских молодцев, звонко сдвинулись над столом – в том числе и стаканчик Гриша: «Один из них, я теперь один из них…»

- Инструктаж ты у нас за эти дни прошёл, – молодецки хлопнув первую порцию, начал серьёзный Кога, – осталось тебе узнать всякое по мелочи, что в нашем отряде знать полагается… Ну, чтоб не облажаться больше.

Гриш навострил уши, усердно жуя бутерброд с икорным маслом.

- Чего вылупился? Спрашивай! – ободрил Кирус. – Сегодня будем тебе честно отвечать, без всяких там манцев.

У Гриша аж глаза разбежались от таких перспектив – а может, и от наливки, крепко давшей в голову с первого глотка.

- Я спросить хотел… С первого дня ещё… – несмело начал новобранец. – Про Вонючку. Кто он, если серьёзно? Почему от него подальше все держатся, он же это… не воняет вроде!