Читаем Симфония боли (СИ) полностью

- Я посмотрю? – заинтересовавшись, попросил Робб: на экране отцовского компьютера открылось досье предводительницы пиратов.

Лорд Старк уступил наследнику место – и тот забегал взглядом по строкам и фотографиям. Яра Грейджой – этой девке сейчас всего-то двадцать один! – волчонком смотрела с подростковой фотографии: худощавая, темноволосая, с обветренным лицом и дерзкими, чуть раскосыми глазами. Бандитка – да, вполне, но чтобы адмирал флотилии?! Никак не верится… Её отец на снимке выглядел куда солиднее – старый просоленный морской волк, Бейлон Грейджой по прозванию Лорд-Жнец, на счету больше восьми сотен захваченных кораблей; следом шла мать – урождённая Аланнис Харлоу, двое старших братьев – Родрик и Марон Грейджои… Все убиты во время рейда. Младший брат…

- Это Вонючка! – не удержал возгласа Робб – едва лишь взглянув на детскую фотографию.

- Что?..

- Теон Грейджой! Брат Яры! – крепкий палец ткнулся прямо в экран, покачнув монитор. – Это болтонский раб, зовётся Вонючкой! Это он, точно!

Гнусную Вонючкину рожу Робб Старк узнал бы где угодно! Эти скулы, эта челюсть, этот высокий лоб, эти широко расставленные глаза и ещё шире расставленные брови, эти дурацкие светло-русые кудряшки и бесцветная родинка у левого угла рта!

- Захвачен во время рейда в возрасте десяти лет, считается погибшим при пожаре в детдоме шесть лет назад, тело не найдено! – тараторя, вслух зачитал Робб. – Это он, отец, это он! Теон Грейджой – это раб покойного Рамси!

Азартный взгляд на отца – в ожидании реакции, и не важно уже, что тот заговорит сейчас о допросе и придётся врать! Но Эддард Старк, похоже, не вспомнил об этом: сосредоточенно нахмурясь, отодвинулся от стола.

- В больнице, где он лечится, кто-нибудь знает об этом?

- Нет! Вонючка числится как Неизвестный под пятизначным номером… Мы должны использовать его! – Робб нервно откинул со взмокшего лба чёлку и заговорил увлечённо, сбиваясь от волнения: – Он станет лучшей приманкой для Яры – пусть только узнает, что он жив! Мы должны забить тревогу на всю страну! Оповестить прессу, пускай разнесут по всем уголкам его историю, как он был рабом у Болтонов, но чудесным образом спасся и вылечился. Я даже готов оплатить его реабилитацию! Тогда Яра Грейджой прискачет как миленькая!

- Ты уверен? – Эддард взглянул на сына с сомнением. – В конце концов, он ведь станет её конкурентом. Как последний оставшийся сын Лорда-Жнеца, он основной претендент на пост главаря, «адмирала», как они говорят…

- Не думаю, – отмахнулся Робб. – Это единственный, кто у неё остался. Бедная девочка одна в море среди тупых пиратов, совсем без родни. А Вонючка уже давно не человек, он жалкое, сумасшедшее животное! Он не тянет на адмирала. Никак. Главное – грамотно подготовить его к интервью! Попросим Сансу этим заняться, а то с незнакомыми он не разговаривает, а меня ненавидит не меньше, чем его говнюк-хозяин… – Робб осёкся, слишком поздно осознав, что сам, увлёкшись, поднял тему, которой так избегал.

- Я не допущу, чтоб моя дочь приближалась к… человеку, который способен изодрать беззащитную девушку зубами, – отрезал Эддард Старк. – Этим займутся профессиональные психотерапевты в Норсбруке. – И, помолчав, уже вслед развернувшемуся Роббу он проронил: – Я давно понял, что он ничего не сказал тебе. И понимаю твои чувства к Донелле и нежелание лгать мне. Думаю, прошлое значит не так уж и много по сравнению с вашим желанием быть вместе.

Эддард Старк был явно доволен своей отцовской справедливостью. Навряд ли он видел, какую горькую усмешку спрятал его сын за благодарным кивком.

Донелла Болтон выглядела… плохо. Мягко говоря. Санса даже не узнала в этом бледном призраке свою лучшую подругу, ослепительную весёлую красавицу: решила, что в отделении пластической хирургии есть какая-то другая VIP-палата, и уже собиралась закрыть тихонько дверь, когда вдруг услышала своё имя.

- Санса, это ты? – девушка, до сих пор безучастно сидевшая на кровати, уткнувшись в колени, подняла голову. – Заходи.

Светлые волосы, раньше лежавшие шикарными золотыми волнами, свисали теперь нечёсаной паклей и, судя по всему, не мылись не меньше недели. От гордой осанки не осталось ничего: сгорбленная спина и поникшие плечи. Обкусанные губы, красный нос, даже воспалённые глаза казались выцветшими и пустыми.

Санса осторожно присела на край кровати. Когда она с боем выпрашивала у отца разрешение на поездку в Норсбрук – почти неделю, пока тот не счёл дороги безопасными! – то и близко не представляла, что увидит на самом деле. Ей казалось, что Донелла будет рада избавлению от такого мужа… Может быть, зла или растеряна, но точно не в отчаянии.

- Как ты? – несмело спросила Санса, и собственный голос в пустой палате показался ей слишком громким и неуместным.

- Паршиво, наверное, – Донелла неопредёленно качнула головой и машинально заправила выбившуюся прядь за ухо; на Сансу она так и не взглянула. – Не знаю, как я. Сама видишь…