Читаем Симфония боли (СИ) полностью

Худые плечи нервно передёрнулись, на тревожной мордашке – в отсвете из приоткрытой двери – мелькнул страх вместе с тенью болезненной гримасы.

- П-простите, мой лорд… Мне п-приказано б-было… заб-быть… – таращась, хрипнул Вонючка. – Нет, нет больше прошлого!.. – выкрикнул отчаянным шёпотом – бледную физиономию перекосило – и Рамси подался навстречу, впитывая взглядом каждое движение, каждый сдавленный вздох.

Вот только сейчас он хотел не мучить, как раньше, активацией блока. Он хотел добыть информацию, что была так надёжно запечатана болью и ужасом в этой встрёпанной подрагивающей башке.

- Да, прошлого больше нет, Вонючка, – согласился Рамси убедительно, почти успокаивающе. – Ты будешь рассказывать вовсе не о себе, – настаивал он, увлечённо расширив глаза, охваченный каким-то болезненным любопытством, от которого – уже чувствовал – самому же будет худо. – Не о Вонючке из Дредфорта, а о том, кого привезли ко мне шесть лет назад и кого больше нет. Не о себе, запомни.

Болтонский пёс опустил голову между сложенных на колени рук – всё ещё дрожащих; правая была тщательно забинтована – по счастью, пробита насквозь, пуля не осталась внутри, но пальцы теперь шевелились еле-еле. Стало тихо – слышалось только, как дождь барабанит по жестяной крыше далеко вверху. Прерывистый вдох – один, другой – и Вонючка заговорил.

- В Закатном море… немало пиратов. Самым сильным был клан Грейджоев, – голос бессловесного существа был глух и бархатно-хрипловат, фразы – неумелы, отрывисты: – Герб – жёлтый кракен на чёрном полотнище, девиз – «Мы не сеем»…

Вонючка бормотал монотонно, заученно – и Рамси невольно вспомнил – спустя столько лет – его потрёпанную детскую футболку с гербом, которую не сломленный тогда ещё пленник так остервенело защищал.

- Им принадлежали Железные Острова, родовой замок на острове Пайк. Но жили больше на кораблях. Последним адмиралом флотилии… последним отцом клана был лорд Бейлон Грейджой. У него было четверо детей. Родрик, Марон, дочь Яра… На ней думали остановиться, но родился младший – Теон. Он был лишним. На него не возлагали надежд, ему не стать было ни адмиралом, ни вице-адмиралом…

Это звучало всё так же ровно и отстранённо, без горечи, без обиды, просто факты о давно уже не себе – однако Рамси взглянул на свою живую игрушку с каким-то новым, неожиданным пониманием.

- Но кто-то ведь должен… брать торговые суда на абордаж. Сражаться, убивать. Теон учился с раннего детства. С оружием, без оружия… Между кланами шла вражда, то и дело сражения. Когда Теону было десять лет, случилась облава. Кланы объединились или рейд властей… Уже не узнать. Напали неожиданно, в порту. – Вонючка смотрел прямо перед собой, вцепившись девятью пальцами в плечи, и говорил всё отрывистее: – Убили почти всех. Братьев, отца, команду. Теону удалось бежать, но его в воде поймали копы. Отдали в детский дом. Там он был два года. А потом лорд Русе… забрал Теона в Дредфорт… и… и…

- И его не стало, – помог Рамси: живая игрушка снова начала трястись и давиться активирующимся блоком. – Он мёртв и не побеспокоит тебя больше. Ты моя собственность.

- Да, мой лорд! Я Вонючка! – Болтонский пёс благодарно выдохнул и затих, сжавшись в комок под пристальным взглядом хозяина.

Теон Грейджой. Пират с Железных Островов. Натасканная с младенчества боевая единица абордажной команды.

Никто не помогал ему сбежать из Дредфорта.

В тот первый раз на дыбе он не потерял сознание.

- Это ты убил охранников в подвале, – полуутвердительно произнёс Рамси; в ответ – обречённый кивок: ещё ниже опустилась голова, беззащитно выгнулся перехваченный ошейником загривок. – Сломал им шеи…

Замотал рукавом пробитую ладонь, пробрался мимо остальных, забросил на стену верёвку и перелез.

Это было очевидно с самого начала, но легче было поверить в бесследно испарившихся сообщников, чем в то, что всё это сделал жалкий, раненый, измученный пытками Вонючка. Теон. Тогда ещё Теон.

Что ж, Рамси получил свои ответы. И только сейчас почувствовал вдруг, что в каюте холодно – несмотря на кожаную куртку и плотные джинсы. Полусобранный автомат холодил руки, а от взгляда на игрушку для пыток почему-то уже не становилось теплее. И вопрос оставался только один, самый логичный. Не имеющий, в общем-то, значения – но почему-то настолько важный, что ответа на него знать не хотелось.

- Когда ты ещё не усвоил все запреты… – негромко, тяжеловесно – слова покатились сами собой. – Каждый раз, как у тебя свободны были руки… Ты имел все шансы.

Вонючка уставился на хозяина с суеверным, почти святотатственным ужасом, будто услышав страшное богохульство; замотал головой, стеклянно, неподвижно таращась. Точно так же неподвижно Рамси смотрел на него и хладнокровно продолжал:

- Мне было двенадцать лет. Открутить голову уж точно не сложнее, чем двоим здоровым воякам. Так почему же?..

- Это… было… невозможно, мой лорд… – выдохнул Вонючка, вжавшись в стену и зажмурясь; Рамси вглядывался в его беззащитно-открытое лицо в поисках хоть малейшей досады, злости, горечи – а видел только боль и отвращение от услышанного.