Читаем Симбионт полностью

Курт страдальчески закатил глаза. С одной стороны ему хотелось расцеловать этого гнусного типа за такой подарок, но с другой… его очень хотелось придушить за такие шуточки. Но тут до доктора донесся запах еды, в животе что-то требовательно квакнуло и он потянулся к пицце, уже разложенной ассистентом на столике рядом с кушеткой. Ммм… мням, ладно, удушение откладывается на неопределенный срок. Наконец, когда первый голод был утолен, Коннорс блаженно откинулся на спину и приступил к допросу, постоянно сжимая и разжимая вновь обретенную конечность — слушалась рука еще плохо, но постепенно организм привыкал.

— Рассказывай!

Вальтер Майер.

Я подхватил заваливающееся тело и дотащил Дока до кушетки, где снял с него халат и рубаху.

М-да, неплохо его приголубило на той войне… почти все туловище было в шрамах, а культя правой руки смотрелась вообще жутко.

— Чтож, приступим, — сказал в пустоту я и приложил руку к обрубку. А дальше было почти 12 часов "подковывания блохи". Курта пришлось насильно удерживать в состоянии сна(хорошо хоть натренировался на бродяге, а то некрасиво бы получилось). Зачем я затеял всю эту бодягу со снотворным? По нескольким причинам. Во первых — моих нынешних знаний уже вполне хватает, чтобы предположить, что при подключении нервной системы боль будет адская(и судя по нервным импульсам, что сейчас гуляют по телу доктора, я еще приуменьшил), но блокировать ее нельзя — таким образом организм подключает и тестирует новые нервы, а предупреждать его тоже не стоило — лишний раз будет волноваться, что вызовет лишние проблемы — погружать в сон возбужденный организм труднее(снотворного и так использовал немало, и это если забыть, что от волнения в профессоре может проснуться его чешуйчатый друг). Вот я и сидел рядом с Доком, сначала ломая и вырезая целые куски из его обрубка руки, а потом приращивая и скрепляя новые участки. На мой взгляд, получилось очень неплохо. Но на всякий случай я оставил в его теле около сотни моих клеток. Разделять свой организм у меня получалось с трудом, зато чувствовать я его мог с каждым днем все лучше. Вот и с Коннорсом я убивал сразу несколько зайцев — и мог мониторить его состояние изнутри(но только вблизи от него самого) и отследить, в случае неприятностей, да и сам я таким образом тренировался в чувствительности(чем меньше клеток — тем сложнее их почувствовать, в Доке я оставил самый минимум).

Когда Коннорс очнулся, первыми его словами была жгучая благодарность в мой адрес, выраженная весьма интересными эпитетами(нет, все-таки медицинский мат — самый матерный мат в мире и никакой другой мат…ну дальше вы поняли, я надеюсь). Но получив в жертву кусок пиццы(хе, жратеньки — то хочется, 12 часов без еды, да и руку я приращивал не только из своих ресурсов, так что проголодались мы оба), свирепое божество смилостивилось и потребовало доклада о проделанной работе, начиная с места, где я добывал руку. Получив требуемый отчет, профессор сжал меня в объятиях и попытался убить путем стискивания, одновременно заливая слезами и засыпая словами благодарности. От этого мне стало не по себе, да и не люблю я, когда меня благодарят… чувствую как-то не особо комфортно. Выкрутился из ситуации я довольно просто — указал доктору на часы(а шел уже одиннадцатый час вечера) и тихонько намекнул, что его домашние могут начать беспокоиться, и вообще — неплохо бы и им показать новую конечность.

Курт кивнул и попытался сразу же сбежать домой.

— Рубашку надень, дурень, — напомнил я ошалевшему преподавателю. Еще раз поблагодарив меня, мужчина умчался домой.

— Главное, теперь уговорить его не светить этим перед прессой, иначе придется отвечать на не самые приятные вопросы. — задумчиво произнес я, наблюдая из окна за маленькой фигуркой Коннорса, направляющегося к своему дому.