Читаем Симба полностью

Выяснить, куда ведут ниточки от мутантоненавистников не удалось. Цепь связей дробилась так, что проще было бы сразу прочитать мысли всего человечества. Потерпев неудачу в попытке докопаться до первопричины, Чарльз обратил своё внимание на то, что давно его беспокоило. А точнее, кто. Эрик что-то задумал – это точно. Что-то, что, по его мнению, приведёт к концу вражды мутантов и простых людей. Причём разом. И это настораживало Чарльза. Леншэр всерьёз считал, что сможет это сделать, в нём, казалось, впервые за много лет, проснулась надежда. Только не та надежда, что хотел Чарльз. Надежда Эрика заключалась в том, что все люди станут мутантами и больше не будет вражды. Нет, профессор был согласен с тем, что все люди рано или поздно перейдут на новую ступень эволюции, но чтобы это произошло быстрее, чем за несколько сотен лет… Такого Чарльз представить себе не мог. Просто по тому, что человечество ещё не было готово к этому. Плюс ко всему, он заинтересовался неким мистером Смитом. Недавно объявившемся в Нью-Йорке мутантом с поразительным целительским даром интересовался не только он, но выяснить, кто это не удалось. Ну, разве что он получил десятки чужих мыслей и воспоминаний исцелённых. Сам Чарльз был бы не прочь оказаться на их месте. Да, за годы можно привыкнуть ко всему. Привыкнуть, но не смириться. Читать в чужих мыслях сочувствие и жалость и приятно и неприятно одновременно. Приятно осознавать, что о тебе заботятся и ты не безразличен близким и не очень людям. И неприятно видеть их сравнение с собой, со здоровыми людьми, что могут свободно передвигаться на своих двоих. Всё равно, что смотреться в зеркало и видеть там себя, но здорового, стоящего на своих ногах, которые теперь как мёртвый груз.

Тихое копание профессора в бумагах было прервано стуком в дверь.

– Да-да, входи, – отозвался Ксавьер не отвлекаясь от чтения, полагая, что это пришёл Скот.

– Доброго утра, профессор Чарльз Ксавьер. У меня есть к вам деловое предложение, – и только сейчас профессор понял, что его утренний посетитель не его воспитанник.

– А, мистер Смит, – быстро сориентировался профессор. Что-что, а быстро мыслить он умел, а особый склад ума позволял ему воспринимать неожиданности как нечто само собой разумеющееся. Это позволяло не терять концентрацию и трезво мыслить.

– Присаживайтесь, сейчас попрошу, чтобы нам принесли чаю, – улыбнулся профессор и потянулся к телефону.

– Разве сообщить телепатически не проще? – поразился Смит.

– Вас это не смутит? – поинтересовался на всякий случай Ксавьер.

"Откуда он узнал?" – попытка прочитать мысли собеседника ни к чему не привела. Похоже, что сидящий напротив человек мыслил совершенно иными категориями, чем большинство людей.

– Нет, я многое знаю, и меня не смущают мутанты. Пусть они и телепаты – у каждого свой крест, – отозвался Смит. – Полагаю, вы догадываетесь, что я могу вам предложить?

– Думаю, что это очевидно. Вопрос лишь в том, что нужно вам?

– Разыскать одного человека. Так же, как вы ищите своих учеников. Я имею в виду ваш талант телепата. Не сложно, правда?

– Каждому по потребности, с каждого по способности? – улыбнулся Ксавьер. – Вы на мелочи не размениваетесь. Скажите, если не секрет, почему вы сразу не пришли ко мне?

– Но теперь-то вы не сомневаетесь в моих способностях, – констатировал Смит.

– Доброе утро профессор, – в кабинет вошла девушка с копной рыжих волос, в руках она несла поднос с двумя чашками, чайником и вазочкой с горкой шоколадного печенья.

– Доброе утро Джин, – вернул улыбку профессор, – а где Скот?

– Переодевается в рабочую форму, – ответила Джин.

Смит тем временем внимательно изучал девушку. Бордовая кофточка, тёмная короткая юбка до колена с небольшим разрезом и туфли на невысоком каблуке не были чем-то выдающимся, но Ксавьер был готов поклясться, что не будь рядом никого, то Смит буквально набросился бы на Джин. И почему-то у профессора появлялось чувство, что наброситься не с целью изнасилования. Выражение лица говорило скорее об интересе энтомолога к новому виду бабочки.

– Джин, познакомься, это мистер Смит. Мутант с уникальным целительским даром. Мистер Смит, это Джина Грей, одна из моих лучших учениц, – представил друг другу Чарльз, постаравшись вернуть голосом Смита к реальности.

– Премного наслышан и счастлив встретиться лицом к лицу с такой очаровательной и знаменитой личностью, – Смит аж подскочил, когда девушка протянула ему свою руку.

– Ваши выступления… Они великолепны, только вам стоит сильнее давить эмпатией. Ваш соперник превосходно играет на страхах и злободневных событиях, поэтому не стесняйтесь пользоваться своим даром. В политике нет запрещённых приёмов, – сказал Смит, поцеловав протянутую для рукопожатия руку и пока говорил, не опускал её. Джина мило покраснела: обилие восхвалений да ещё в присутствии профессора показались её несправедливыми и излишними. Джин весьма требовательна к себе. И, да, Смит тоже её несколько смутил: не ожидала она встретить настоящего поклонника, если не фаната, особенно в кабинете профессора. Тем более, так рано утром.