В соседней комнате стоял большой плоский телевизор, по которому он смотрел новости – каналы эпатажной желтой журналистики с ее сенсационностью вещали день и ночь. Больше всего ему нравились репортажи с места преступлений в прайм-тайм. Если пациенты приходили в это время, их провожали в «костоправную» комнату, где им приходилось дожидаться его на пластмассовых стульях. Он сидел перед телевизором и не обращал внимания на проходящих мимо него пациентов.

Он по-прежнему не брал с них денег за лечение переломов. Но теперь они кланялись ему, прикасаясь к его ногам, приносили овощи, дикий мед, курицу или спиртное в тетрапаках. Он не дотрагивался ни до одного из них. Даже не смотрел на них. Они оставляли свои дары на полу, где их подбирала его жена и относила в третью комнату – в спальню. Она продолжала готовить на открытом огне на заднем дворе: ей не хотелось современную кухню – задымленную и тесную. Старый брезентовый коврик был куда-то убран, и пациентам больше не доводилось слушать историю о короле с ослиными ушами.

Потом их единственного сына переехал бульдозер. Жене тут же развязали маточные трубы, и после трех выкидышей женского пола на свет появился желанный наследник, а потом еще один. На этот раз они решили завести двоих детей, на всякий случай. Она уже давно перестала обрабатывать землю.

Рядом с портретами божеств висела фотография Ганди-тата, на которой он позировал с самым видным политическим лидером своей касты, который сейчас занимал должность важного министра.

На углу улицы под большим баньяном раньше находилась шиномонтажная мастерская. В грязи возле маленького деревянного сарая рядом с шинами для грузовиков была воткнута вилкообразная палка, на которой висела автомобильная шина с горящей лампочкой, чтобы привлечь внимание к мастерской. Деревянная вывеска с надписью «Бхарат шиномонтаж», выведенной от руки белыми буквами разного размера, была едва заметна днем и совсем не видна ночью. Зато был виден полумесяц света, отражающийся от внутреннего изгиба шины, и яркая лампочка, издалека сияющая, словно звезда. Как и у большинства владельцев мелкого бизнеса в деревне, с началом дорожных работ дела у шиномонтажа пошли в гору. И всех удивило, когда по просьбе Ганди-таты владелец мастерской в одну ночь собрал сумку и покинул город.

Освободившееся место теперь занимал большой рекламный баннер. В центре было написано курсивом «Ганди-тата – костоправ», а ниже более мелким шрифтом – «100 %-й результат». Кроме того, на баннере были изображены беззубый улыбающийся Махатма Ганди, суровое лицо самого костоправа и два льва, нападающие друг на друга, а также крупная красная роза в каждом углу листа.

Костоправ не обращал внимания на Сильвию, пока крутил и выворачивал руку ее мужа, чтобы определить место перелома. Его жена заглянула к ним из соседней комнаты и с подозрением уставилась на женщину с распущенными волосами и в брюках. Закончив перевязывать руку, костоправ сказал:

– В течение месяца вам нельзя есть куриные ножки, сэр. – На мгновение перевел взгляд на Сильвию, но, вернувшись к ее супругу, с улыбкой спросил у него: – Знаете ли вы историю о короле с ослиными ушами? Давным-давно…

Оленина

После пятнадцатиминутного перерыва звон и стук снова продолжились. Шайла попыталась заглянуть за стену, отделяющую задний двор ее дома от дома Рукмини. Она ничего не увидела, хотя шум не прекращался. Прошло немало времени с тех пор, как Рукку была одержима в последний раз, и на этот раз неистовый дух, вселившийся в ее тело, казалось, наверстывал упущенное. В невнятице ее криков можно было разобрать отдельные фразы, в основном ругательства на языке дакхни. «Аан-де… соб харам хоран-ку маар’к сата-тун!» – неистово кричала она не своим голосом. Шайла представила, как Рукку, должно быть, с пеной у рта бьется в конвульсии, похожей на эпилепсию, как в тот раз, когда она однажды видела ее в таком состоянии. Наверное, она делает перерывы между припадками, чтобы швырять кастрюли и сковородки в стену и проклинать свою мать.

Когда несколько месяцев назад Шайла и ее муж Суджит переехали в деревню из города и обнаружили, что дочь хозяина дома одержима демонами, они попытались помочь, настаивая на том, чтобы он обратился за помощью к психиатру. Но хозяин дома с женой совершенно не хотели заниматься своей шестнадцатилетней дочерью, правда, простили городским пижонам их возмутительное предложение.

– Вы только послушайте: отвезите дочь в психушку! – делилась мать с прикованной к постели бабушкой. – Чтобы мою дочь заковали в цепи и били током по голове, чтобы она всю жизнь пускала слюни?! Кто же тогда на ней женится?

– Оставь их в покое. Они хотят как лучше, – сказала миролюбивая старушка. – Таковы городские жители. Мальчик ведь из Кералы или откуда-то рядом, не так ли? А у нее фамилия Хирематх. Кто бы допустил такой брак здесь?[25] Интересно, что на это сказали ее родители. В наши дни дети, посещавшие школу, даже не спрашивают разрешения родителей на брак. Но мальчик хороший, он… очень вежливый.