Читаем Сильварийская кровь полностью

Единственный слушатель, Марек, валялся на его кровати. Если точнее – лежал на спине, вытянув руки по швам, и изнывал от боли в боку. По ребрам его пнули грамотно, со знанием дела. Определенно что-то треснуло. Но Гилаэртис, видимо, решил в этот раз понапрасну его не мучить, и после вызволения из подвала Марек вначале ничего не чувствовал – ни когда стоял, прикрученный к балясинам лестницы в Сабинином домике, ни когда выбирался оттуда через дыру в стене, ни когда бежал по ночным улицам. Даже забыл о том пинке. Эльфийские чары, избавляющие от боли, ослабли только под утро, когда он вышел на проспект Шлемоблещущих Героев, и впереди на фоне светлеющего неба выросла громада королевского дворца. Потом Дафна сделала ему перевязку и дала обезболивающее снадобье, не такое эффективное, как чары Гилаэртиса, но тоже ничего. А сейчас даже оно не помогает. Расплата за вчерашний сумасшедший забег.

– И общаюсь я не с кем попало. Сам увидишь. Я тебя с интересными людьми познакомлю! Вечером пойдем, как солнце сядет. Такие люди, они первого встречного в свой круг не принимают, но у тебя будет моя рекомендация.

– Не эльфы?

– Шутишь? Я же сказал – люди.

Мугор поставил кружку на подоконник и подошел к позеленелому медному тазу с замоченными брюками. Философски вздохнув, засучил рукава. Рядом, на краю захламленного столика, примостилась коробка порошка «Волшебная стирка», на ней деловитая белка в фартуке, в ореоле радужных мыльных пузырей, тоже трудилась над тазом с бельем. Привет из прежней жизни. Картинку эту, между прочим, Марек придумал, а отец одобрил.

Воду пришлось менять два раза. Марек слышал, как полугоблин переругивается в коридоре с соседями: он был не единственным жильцом поднебесного этажа, а санузел с водопроводным стояком – один на всех здешних обитателей. Наконец выстиранные штаны заняли место на протянутой через всю мансарду веревке, а Мугор взялся за гостя:

– Че разлегся, как обожравшийся кот? Вставай, приведи себя в порядок. Мы же к людям пойдем! Это тебе не сильварийская шатия, а такие люди, перед которыми надо выглядеть на высоте.

Марек мог бы возразить, что как раз «сильварийская шатия» в том, что касается внешнего облика, всегда была на высоте, и не каждый придворный кавалер с ней сравняется. Эльфы же все-таки, хоть и бродяжничают по лесу. Мог, но промолчал. Не хотелось ему за них заступаться. Я тебе все объясню. Ага, но кто сказал, что он станет эти объяснения слушать?

Попытался сесть, скроив такую гримасу, что любой гоблин обзавидуется.

– Ты чего? – удивился приятель.

– Ребра ноют. Паскуда одна пнула.

– А-а… – протянул Мугор, теперь уже с уважительной интонацией. – Ты же парень крутой, и жизнь у тебя… Ну, в общем, соответствующая, сразу видно.

Этот комплимент подействовал, как целебный бальзам, и Марек героически поднялся с кровати, проигнорировав боль.

На встречу с интересными людьми отправились после захода солнца. Опять задворки. Сквер с благоухающей на всю округу общественной уборной, призывно белеющей в сумерках. Похожее на темный корабль здание, окруженное строительными лесами. Площадка с паромобилями, обведенная мерцающей охранной чертой.

– Не наступи, – предупредил Мугор. – Сразу трезвон поднимется. Ха, умники, поставили свои рыдваны в магический круг! Не угонишь, а камнем зафигачить – никаких проблем! Сечешь, закидать можно кирпичами и дохлыми кошками, я б на спор закидал, и не догнали бы…

Художник-самородок уживался в его душе с истинным гоблином, и никаким раздвоением личности он по этому поводу не мучился.

Марек начал беспокоиться: куда они идут, избегая людных мест, почему столько таинственности? Может, знакомые нового приятеля – какие-нибудь заговорщики, и на этот раз он влип почище, чем с Сабиной?

За стройкой был еще один сквер. В беседке, оплетенной душистым горошком, маячили тени, звучали негромкие голоса, женский смех. Общий интонационный рисунок не сулил ничего угрожающего, но первое впечатление могло быть обманчивым.

– Это наши, – предупредил шепотом полугоблин. – Все в сборе, сейчас тебя представлю! Сними очки, у нас так полагается.

Самую красивую из девушек звали Пиама Флоранса. Высокая и фигуристая, собранные в тяжелый узел темные волосы закреплены гребнем с перламутровым украшением в виде цветка магнолии. Она же тут верховодила, как понял Марек, и от ее мнения зависело, примут новичка в компанию или нет. Встретив его взгляд, она поощрительно улыбнулась. Скорее всего, примут.

Подружка Мугора Берта, маленькая пухленькая блондинка с неожиданно тонкой, в рюмочку, талией – без магии не обошлось, хотя такие способы чреваты опасными побочными эффектами. Мама однажды рассказывала заглянувшей в гости Дафне, что в молодости хотела это сделать, но так и не рискнула, испугавшись осложнений.