Читаем Силуэт женщины полностью

– Не правда ли, сударь? – продолжал Годиссар. – Я называю эту благотворительную кассу взаимным страхованием против нищеты… или, если хотите, учетом таланта. Ибо талант, сударь, – это вексель, выданный природой гениальному человеку, – вексель, подчас очень долгосрочный… хе-хе…

– Великолепное ростовщичество, – воскликнул Маргаритис.

«Черт возьми! Да ведь он тонкая бестия, я в нем ошибся, – подумал Годиссар. – Надо будет подействовать на него более высокими соображениями, шуткой номер первый».

– Отнюдь нет, сударь, – громко воскликнул Годиссар, – для вас, который…

– Не выпьете ли вы стакан вина? – предложил Маргарити.

– Охотно, – ответил Годиссар.

– Жена, подай-ка нам бутылку того вина, которого у нас осталось две бочки. Вы здесь в самом сердце Вувре, – сказал старик, указывая Годиссару на свой виноградник. – Виноградник Маргаритиса.

Служанка принесла стаканы и бутылку вина 1819 года. Старик осторожно налил стакан и торжественно подал Годиссару. Тот выпил.

– Вы меня провели, сударь, – сказал коммивояжер, – ведь это мадера, настоящая мадера!

– Еще бы, – сказал сумасшедший. – Недостаток вуврейского вина в том, сударь мой, что оно и не простое вино, и не десертное; оно слишком благородно, слишком крепко; поэтому в Париже вам продают его за мадеру, подбавив в него водки. Наше вино настоящий ликер, многие парижские торговцы, когда наш урожай недостаточно хорош для Голландии и Бельгии, скупают у нас вино, разбавляют его вином парижских пригородов и делают из него таким образом бордоское вино. Но то, что вы пьете сейчас, сударь, – это королевское вино, лучшее, что есть в Вувре. У меня его две бочки, всего только две. Тот, кто любит тонкие вина, вина высокой марки, кто желает подавать к своему столу вино, не поступающее в продажу, как некоторые парижские семьи, гордящиеся своими винами, тот получает вино непосредственно от нас. Знаете ли вы кого-нибудь, кто…

– Вернемся к делу, – сказал Годиссар.

– Вот мы и подошли к нему, сударь, – заговорил опять сумасшедший. – Перед моим вином все вина капитулируют, а капитулировать имеет общий корень с капиталом, – кстати, о капиталах, хе-хе, – «caput» – голова, а мое вино в голову ударяет… все одно к одному.

– Таким образом, – продолжал Годиссар, – или вы реализуете ваши умственные капиталы…

– Я реализовал, сударь. Ну как, покупаете вы мои две бочки? О сроках платежей мы договоримся.

– Да нет, – возразил прославленный Годиссар, – я говорю о страховании умственных капиталов и операциях по страхованию жизни. Я продолжаю свои рассуждения…

Сумасшедший успокоился, принял прежнюю позу и опять уставился на Годиссара.

– Я говорю, сударь, что в случае вашей смерти капитал выплачивается вашей семье без всяких затруднений.

– Без затруднений.

– Да, если это только не самоубийство.

– Это дело кляузное.

– Нет, сударь. Ведь вы знаете, что самоубийство всегда легко установить.

– Во Франции – да, – согласился сумасшедший, – но…

– Но за границей?.. – подхватил Годиссар. – Так вот, сударь, чтобы покончить с этим, я скажу, что естественная смерть за границей и смерть на поле брани не входят…

– Так что же вы в таком случае страхуете?.. Ничего! – воскликнул Маргаритис. – Мой Земельный банк основан был на…

– Как ничего, сударь? – перебил Годиссар. – Ничего? А болезнь, а неприятности, а нищета и страсти? Но не будем перечислять исключительные случаи.

– Да, не будем рассматривать эти случаи, – согласился сумасшедший.

– Каков же итог всего дела? – воскликнул Годиссар. – Вам, как банкиру, я в точных цифрах вычислю результат. Существует человек, перед ним будущее, он на верном пути, живет своим искусством, ему понадобились деньги, он просит их… Денег нет! Весь цивилизованный мир отказывает в деньгах этому человеку, который мысленно уже покорил себе весь цивилизованный мир и должен в будущем покорить его кистью, резцом, словом, мыслью, системой. Жестокая цивилизация! У нее нет хлеба для великих людей, которые сообщают ей блеск, эта золоченая сволочь кормит их только оскорблениями и насмешками… Выражение сильное, но я отнюдь не отказываюсь от него. Тогда этот непонятый великий человек приходит к нам; мы чествуем его как великого человека, мы с уважением приветствуем его, мы его выслушиваем, а он говорит: «Господа представители Общества страхования капиталов, моя жизнь стоит столько-то: я буду вам выплачивать такой-то процент… с произведений моего творчества…» Что же мы делаем?.. Тотчас же без всяких колебаний допускаем его к великолепному пиршеству цивилизации в качестве достойного сотрапезника…

– В таком случае надо вина… – вставил сумасшедший.