Предвидя то, что должно произойти в его отсутствие, он расставил жене западню: мэру он просто-напросто написал записку, а за ювелиром послал. Когда Дювивье пришел, в комнате все уже было приведено в порядок.

– Дювивье, – спросил его граф, – покупали вы распятия у испанцев, проходивших здесь?

– Нет, сударь.

– Хорошо, благодарю вас, – ответил он, бросив на жену взгляд, полный ненависти. – Жан, – добавил он, обратясь к доверенному слуге, – вы будете подавать мне еду в комнату графини, она больна, и я не оставлю ее, пока она не выздоровеет.

Жестокий человек в продолжение двадцати дней не покидал спальни жены.

В первое время, когда в замурованном чулане слышался шум, Жозефина порывалась броситься к мужу, чтобы умолить его сжалиться над умирающим, но граф отвечал, не давая ей вымолвить слова:

– Вы поклялись на распятии, что там никого нет.

Когда Бьяншон кончил, все женщины встали из-за стола, и это нарушило впечатление, произведенное рассказом. Все же некоторые из них испытали леденящий ужас от последних его слов.

<p>Прославленный Годиссар</p>