Читаем Сильнее всего полностью

– О чем это вы там шепчетесь? – спросила леди Такер с верхней ступеньки. Все сплошь покрытое кружевами, ее платье мерцало в лунном свете, как большой серебряный колокол, такого же цвета бусы были вплетены в пылающие кудри, собранные на макушке.

– Разумеется, ни о чем важном, – ответила Ребекка, обернувшись. Она преодолела последние несколько шагов к огромных размеров двери красного дерева, по бокам которой стояло по двое слуг. – Мистер Коббалд выражал свое беспокойство насчет предстоящего вечера.

Когда она уже остановилась перед слугами у дверей, Дженет махнула веером:

– Стыдитесь, молодой человек, вам нечего бояться. Уж если вы понравитесь леди Грейсон, а я уверена, что так и будет, высший свет откроет вам свои двери, как ворота Трои. Великосветским матронам нравится выставлять напоказ свою щедрость. Леди Грейсон принадлежит к их числу. Просто будьте, как всегда, очаровательны.

Ребекка так поспешно переступила через порог, что чуть не наступила на пятки тете. Конечно, светский сезон только начался, но довольно много семей уже приехало и принимало гостей, так что Адам мог начать свое расследование. Девушка также признала, что захвачена перспективой своего первого бала. Дома она уже бывала на вечерах, устраиваемых соседями, но ей никогда не позволялось танцевать ничего, кроме кадрили. Здесь, в Лондоне, она рассчитывала на вальс.

Ребекка представляла себе, как кружится в вальсе по залу в объятиях Адама, его руки крепко обнимают ее за талию, их тела так близки, что дыхание смешивается. Увлеченная, она чуть не наткнулась на водопад из папоротников у входа. Это вернуло ее к реальности. Восстановив равновесие, она прогнала от себя свои грезы и глупые причуды.

По меньшей мере три дюжины свечей в серебряных канделябрах освещали узкое фойе, заполненное гостями, ожидающими приема. Разнообразные китайские вазы были расставлены на подставках между канделябрами. Приглушенные разговоры разносились, заполняя двадцатифутовое пространство от куполообразного потолка, расписанного золотом, до ковра с драконами и цветами.

Когда они подошли к хозяину и хозяйке, Дженет раскрыла свой веер и еще раз наклонилась к Адаму и Ребекке:

– Помните, леди Грейсон, наша самопровозглашенная покровительница искусств, – это ключ, открывающий любые двери, в которые вы захотите войти, мистер Коббалд. Ублажите ее, и в ответ она обеспечит вам изобилие приглашений, которому позавидовал бы и титулованный лорд. Постарайтесь чуть-чуть польстить. Тщеславное создание, она особенно гордится своими рыжими кудрями, которые, согласно ее заявлению, являются Божьим даром – однако у меня есть достоверные сведения, что она в отличие от меня регулярно подкрашивает их травами. Вы охотитесь?

– Прошу прощения? – спросил Адам, едва успевая усваивать сведения, извергаемые Дженет.

– Лорд Грейсон – страстный охотник. Он может часами бродить по полям, если представляется такая возможность. Одним вопросом вы можете успешно переключить его с любой другой темы. Это дьявольски раздражает его жену! Она значительно моложе его, и в ответ на все раздражающие ее вещи, которые он делает, она ищет, так сказать, развлечения, чтобы досадить ему в ответ. Воспользуйтесь этим. А теперь смотрите и учитесь.

С этими словами она поплыла навстречу леди Грейсон и обменялась с ней бурными звонкими поцелуями, одновременно представляя Адама и Ребекку. Она задала вопрос лорду Грейсону, и уже через пару секунд эти двое были так увлечены разговором, как будто вокруг никого и ничего не существовало. Как и Эдвард, Дженет, несомненно, обладала талантом манипулировать людьми.

Адам надулся, надменно задрал подбородок и с важным видом выступил вперед, едва заметно покачивая бедрами, – манера, которой он учился целых два дня. О, Господи, он чувствовал себя идиотом! Адам поклонился, выставив вперед носок, опираясь одной рукой на свою трость, а другой выделывая замысловатые жесты. Он поцеловал пальцы леди Грейсон и стал рассматривать ее как художник, изучающий свою модель.

Она была красива, с пышной фигурой и яркими, оценивающими глазами, но слишком тщеславна и, несомненно, знала, как использовать свои качества. Он в этом не сомневался. И волосы у нее действительно были рыжими.

– Какое чудо, миледи! Я был готов встретить красоту, но в сравнении с сияющим великолепием ваших волос пламя заката, без сомнения, может только рыдать этим вечером. Даже самая яркая роза должна стыдливо спрятать свои лепестки.

Леди Грейсон взглянула на своего мужа, убедилась, что он не обращает на нее ни малейшего внимания, и алчно воззрилась на Адама. Она похлопала своим веером по внутренней стороне его запястья и заворковала, как утренний голубь:

– Леди Такер предупредила меня о вас. Она сказала, что вы поэт.

– Леди Такер слишком добра. Время покажет, заслуживаю ли я такого титула, но мое сердце претендует на эту высокую честь. – Адам приподнял уголок рта, как низкопробный «пастушок», и подмигнул: – Пока есть такие женщины, как вы, вдохновение не иссякнет.

Проведя языком по накрашенной нижней губе, леди Грейсон прошептала: