Читаем Сильнее денег полностью

– Значит, у вас большая неприятность? – спросила Кэрри, испытующе глядя на меня.

– Да, но к убийству я никакого отношения не имею. Я не способен убить.

– Я знаю. Не волнуйтесь. Хотите чашку кофе?

– Спасибо, ничего не хочу.

– Не нужно волноваться. Позже я принесу вам газету. – Кэрри открыла дверь, но остановилась и, кивком показав на комнату Риммы, сказала: – Ушла.

– Она говорила мне, что уйдет.

– Скатертью дорога. Вы не волнуйтесь, – повторила Кэрри.

Вскоре после пяти она вновь заглянула ко мне и бросила на кровать вечернюю газету. Бледная и встревоженная, Кэрри долго с беспокойством смотрела на меня, прежде чем уйти.

Как только за ней закрылась дверь, я схватил газету.

Охранник скончался, не приходя в сознание. Полиция продолжает разыскивать молодого человека со шрамом. Его арест ожидается с минуты на минуту.

Как только стемнеет, надо немедленно бежать, твердил я себе. Мне стоило больших трудов удержаться и не покинуть эту мышеловку сейчас же, но я понимал, как опасно появляться на улице средь бела дня.

Побыв некоторое время в комнате, я спустился в холл и из телефона-автомата позвонил Расти. Я с удовольствием услышал его резкий, грубый голос.

– Расти, у меня большие неприятности. Ты не смог бы заехать ко мне, когда стемнеет?

– А кто же, по-твоему, останется за меня в баре? – ворчливо спросил он.

Признаться, об этом я не подумал.

– Тогда, пожалуй, мне самому придется приехать к тебе.

– Говоришь, большие неприятности?

– Хуже быть не может.

Расти, видимо, уловил нотки панического страха в моем голосе.

– Ну, ладно, – успокаивающе сказал он. – Я оставлю за себя Сэма. Значит, когда стемнеет?

– Не раньше.

– Договорились.

Я вернулся к себе и стал ждать. Ожидание показалось мне бесконечным, и я основательно изнервничался к тому времени. Когда солнце село за бухтой, в дешевых барах и плавучих игорных домах зажглись огни. И все же наступающая ночь несколько поубавила мои страхи.

Вскоре после девяти из-за угла вынырнул старенький «олдсмобиль» Расти. Я спустился к парадной двери и держал ее открытой, пока он не вошел.

Мы молча поднялись по лестнице. Закрыв за Расти дверь комнаты, я с облегчением вздохнул.

– Спасибо, что пришел.

Расти сидел на кровати. Его полное, до синевы выбритое лицо покрывал пот, во взгляде читалась озабоченность.

– Так что за неприятность? Из-за этой особы?

– Да.

Я подал ему газету и указал на заметку. Расти, поджав губы, с безразличным видом прочел ее, потом перевел взгляд на меня.

– Черт возьми! – воскликнул он. – Но ты-то тут при чем?

– Я-то ни при чем, а вот она… На меня, должно быть, нашло какое-то затмение. Мне нужны были пять тысяч долларов на ее лечение. Она сказала, что мы можем найти деньги в кабинете начальника отдела кадров киностудии. Клянусь тебе, Расти, я не убивал!

Расти положил газету, вытащил смятую пачку сигарет и, вытряхнув одну из них на ладонь огромной ручищи, закурил.

– Так. Значит, влип. А ведь я предупреждал. Не я ли говорил, что ты с ней хватишь горя?

– Говорил.

– Ну и что же? Что ты намерен делать?

– Хочу убраться отсюда. Хочу уехать домой.

– Первый раз за все время слышу от тебя умные слова. – Расти запустил руку во внутренний карман пиджака и достал потрепанный бумажник. – Вот. Как только услышал твой сигнал о бедствии, так сразу же очистил свою кассу.

Расти протянул мне пять двадцатидолларовых бумажек.

– Что ты, Расти! Мне столько не нужно.

– Бери и не разговаривай.

– Мне нужны деньги только на обратный билет домой. Больше я не возьму.

Расти поднялся и затолкал деньги в мой бумажник.

– Тебе лучше не появляться на вокзале в Лос-Анджелесе. Возможно, полицейские уже установили там наблюдение. Я отвезу тебя во Фриско. Там ты сядешь на поезд.

– Да, но если по дороге нас остановят полицейские и задержат меня с тобой…

– Это уже моя забота. Пошли.

Расти вышел из комнаты и начал спускаться по лестнице. Я шел за ним с чемоданом в руке.

В вестибюле мы встретили Кэрри.

– Я еду домой, Кэрри.

Расти вышел на улицу, оставив нас вдвоем. Я протянул старушке две пятидолларовые бумажки.

– Будь добра, возьми.

Кэрри взяла одну из них.

– Плата за комнату, мистер Джефф. Остальное вам самому пригодится. Счастливого пути.

– Я не виноват, Кэрри. Что бы обо мне ни говорили, я не виноват.

Кэрри устало улыбнулась и похлопала меня по плечу.

– Желаю вам успеха, мистер Джефф.

Я вышел в темноту, сел в «олдсмобиль» и захлопнул дверцу. Машина, как подстегнутая, рванулась вперед.

2

Минут десять мы ехали молча, потом я сказал:

– Странно, Расти, но сейчас я только и думаю о том, как бы поскорее попасть домой. Я получил хороший урок. Если мне удастся благополучно выпутаться из этого дела, я возобновлю учение. С жизнью, которую я вел последнее время, покончено раз и навсегда.

– Давно пора, – проворчал Расти.

– Ты слышал, как она поет? У нее редчайший голос. Если бы только она не была наркоманкой…

– Если бы она не была наркоманкой, ты бы никогда с ней не встретился. Так уж устроена жизнь. Если ты когда-нибудь увидишь ее снова, бросай все и беги, куда глаза глядят.

– Так и сделаю. Только я надеюсь, что больше никогда ее не увижу.