Читаем Сильная полностью

В новый год, я все выходные просидела с книжками про политику, психологию, манипуляции, мне хотелось понять, в какое психическое состояние меня ввел продюсер Д* и чем я так расстроена. Я знала, что до занятий продюсированием он работал в контрразведке и, явно, многому там научился. Я не могла выйти из-под гипноза, и как будто была запрограммирована на самоуничтожение. Я даже хотела пойти в проект «Билет на Марс, полет в один конец», чтобы исчезнуть навсегда. Я удалила всю свою музыку и написанные песни, а также почти все фотографии и уничтожила много одежды, которую почему-то посчитала больше не нужной. Тем временем на работе моя коллега по кабинету меня выжила, а начальница вызвала к себе и попросила уволиться.

Я нашла жилье подешевле, в трехкомнатной коммунальной квартире, где в каждой комнате, кроме моей, было по четыре девочки. Моя соседка жила в Москве десять лет, у нее не состоялась личная жизнь, и она была сплошным невротиком. В комнате были черные потолки, рваные обои и надувная кровать для меня. Соседка любила спать с открытыми окнами, и меня всю продувало, так, что я простудила, все, что можно, в том числе и легкие. Когда ночью у меня была высокая температура, и еще открытое окно, а также нескончаемый кашель, на который она раздражалась, я надевала пуховик и уходила сидеть в подъезд до утра. В подъезде я читала книги и просматривала Инстаграм. У нас был пятый этаж, поэтому часто там сидели и бомжи. Но когда их не было, я могла спокойно поговорить с мамой, так как в комнате нельзя было шуметь, а на улице не всегда была хорошая погода. Поговорить с соседкой, которая была знакомой хозяина, оказалось невозможно, а найти другое жилье за такие же деньги я не могла. Я думала, что поживу два-три месяца, пока не найду новую работу, но получилось так, что я там провела больше года. Позже мы выпросили у хозяина денег на обои и поклеили их. Соседка постоянно говорила о плохом – о своих болезнях, страхах, одиночестве, и дома была самая отвратительная обстановка.

Я проходила в день по несколько собеседований, но каждый раз происходило что-то необъяснимое. В одном месте на меня накричали за то, что я указала, что люблю ходить по театрам, а кто я такая, чтобы так жить. В другом месте я была слишком молода и красива. Нервы сдавали окончательно. Кушать дома больше было нечего, я пребывала в полуголодном состоянии. Помочь мне было некому. Я то устраивалась на работу, то увольнялась, ели сводя концы с концами, пока твердо не решила, что если не найду нормальную работу, то лучше умереть с голода. Так я пришла в Москву Сити работать менеджером, они продавали почти воздух, и была большая текучка, из-за которой на работу я все же не пошла, а вот с директором, которому было всего двадцать семь лет, я подружилась. Оказалось, он вел разгульный образ жизни, много пил и принимал наркотики, поэтому ни о каком развитии дружбы и речи не было, однако, узнав из смс-сообщений мою историю жизни, он отправил мне две тысячи рублей, и я, наконец, купила себе картошки и хлеба.

Другой знакомый пригласил меня в Думу на круглый стол, и там я поймала на себе взгляд одного мужчины, который потом представился депутатом. Я решила сделать первый шаг и написала ему в сети. Мы встретились в перерыве между его заседаниями. Два часа он рассказывал о своих достижениях, как снимается во всех передачах на телевидении, сколько лайков у него в Фейсбуке, а потом прибавил: «Я вижу, что ты хочешь построить карьеру через постель». Я вытаращила глаза и ответила: «А когда я получала красные дипломы, я, что, тоже думала о сексе?» Он замолчал, и больше вопросов не последовало. Он поцеловал ручку на обратном пути у Думы, и я поехала домой. Я твердо решила, что на этом все закончится. Но когда очередное собеседование проваливалось по причине: «Вы пришли в брюках, а надо в платье», он продолжал мне писать, и я его спросила: «Можешь ли ты мне помочь с работой?» Он сказал: «Я устал всем помогать, поэтому нет». И я подумала, что если депутат не помогает людям, то все совсем плохо. Я была с ним в отношениях три месяца, а потом ушла от него, потому что не хотела больше выслушивать причитания, что тональный крем у меня не тот, да и вообще, что я дерьмо. За время общения с ним я открыла свое Модельное агентство и Психологический центр, поступила в институт за границей. Когда я ушла от него, то отказалась от всего.