Читаем Сильмариллион полностью

В тот раз Эарендиль не отыскал ни Туора, ни Идрили, и так и не добрался до берегов Валинора: борясь со встречными ветрами, не сумел он пробиться сквозь мрак и одолеть колдовские чары; и наконец, затосковав по Эльвинг, он повернул к дому, к берегам Белерианда. Сердце велело ему торопиться, ибо Эарендиля охватил вдруг безотчетный страх, рожденный зловещими сновидениями; и ветра, с которыми до того сражался он, теперь, казалось, несли его к берегу недостаточно быстро.

Когда до Маэдроса впервые дошли вести о том, что Эльвинг спаслась от гибели и живет близ устьев Сириона, по-прежнему владея Сильмарилем, он, устыдившись содеянного в Дориате, удержал свою руку. Но со временем осознание неисполненной клятвы вновь стало терзать его и братьев; покинув охотничьи тропы в глуши, они собрались воедино и отправили послания в Гавани – послания с уверениями в дружбе, в которых, однако, звучали жесткие требования. Но Эльвинг и народ Сириона отказались уступить Сильмариль, который отвоевал Берен и носила Лутиэн, ради которого жестоко убит был прекрасный Диор – отказались, тем более что правитель их Эарендиль все еще плавал по морям. Мнилось тамошним жителям, будто в Сильмариле заключена исцеляющая, благодатная сила, что снизошла на дома их и корабли. Вот так случилось, что эльф вновь поднял меч на эльфа в последней, самой жестокой из братоубийственных битв: то было третье великое злодеяние, порожденное проклятой клятвой.

Ибо те из сыновей Феанора, что еще оставались в живых, напали врасплох на изгнанников Гондолина и беглецов из Дориата, и перебили их. Некоторые из числа подданных братьев отказались сражаться в том бою, нашлись и такие, что восстали и пали от руки своих сподвижников, защищая Эльвинг от своих же лордов (настолько скорбь и смятение овладели сердцами эльдар в те дни); но Маэдрос и Маглор одержали победу. Из всех сыновей Феанора уцелели только они, ибо и Амрод, и Амрас погибли. Слишком поздно подоспели на помощь эльфам Сириона корабли Кирдана и Гиль-галада, Верховного короля: Эльвинг исчезла, исчезли и ее сыновья. Тогда те немногие из ее народа, что не погибли в сражении, примкнули к Гиль-галаду и отправились вместе с ним на остров Балар; и поведали они, что Эльронда и Эльроса захватили в плен, а Эльвинг с Сильмарилем на груди бросилась в море.

Так Маэдросу и Маглору не удалось отвоевать драгоценный камень – однако не сгинул он. Ибо Улмо подхватил Эльвинг и вынес ее из морской пучины, и придал ей облик огромной белой птицы, на груди же ее сиял, как звезда, Сильмариль; и полетела она над водой искать возлюбленного своего Эарендиля. Стоя в полночный час у руля, Эарендиль заметил, как приближается она: точно белое облако, что проносится под луной, точно звезда, что сбилась с пути над морем; бледное пламя на крыльях бури. Говорится в песнях, будто пала она с небес на палубу «Вингилота» без чувств, будучи на грани жизни и смерти – столь стремителен был полет; и Эарендиль прижал ее к груди – но утром изумленному взгляду Эарендиля предстала жена его в истинном своем обличии, уснувшая подле него, и локоны ее переплелись с его кудрями.

Немало скорбели Эарендиль и Эльвинг о том, что разорены Гавани Сириона, а сыновья их – в плену, и опасались они, что детей предадут смерти – но не случилось того. Ибо Маглор сжалился над Эльросом и Эльрондом, и окружил их заботой, и привязались они друг к другу (хотя и трудно поверить в это), ибо сердце Маглора истосковалось и изнемогло под бременем страшной клятвы.

Но для Эарендиля не осталось более надежды в Средиземье, и в отчаянии вновь повернул он вспять, и не возвратился домой, но решил еще раз попытаться отыскать Валинор – теперь, когда рядом с ним была Эльвинг. Почти все время стоял он у руля «Вингилота», а на челе его сиял Сильмариль; и по мере того, как корабль приближался к Западу, свет самоцвета разгорался все ярче. И говорят мудрые, что благодаря силе священного камня отважные мореходы со временем вошли в воды, в которые не заплывал ни один корабль, кроме ладей телери; и добрались они до Зачарованных островов, но чары не коснулись их; и вступили они в Тенистые моря, и пробились сквозь тени; и открылся их взорам Тол Эрессеа, Одинокий остров, но они не свернули с пути; и вот, наконец, бросили они якорь в заливе Эльдамар, и заприметили телери корабль, идущий с Востока, и немало подивились, различив вдалеке сияние Сильмариля, слепящее и яркое. Тогда Эарендиль первым из людей сошел на бессмертный берег, и обратился он к Эльвинг и своим спутникам, трем мореходам, что сопровождали его в плавании через все моря; Фалатар, Эреллонт и Аэрандир звались они. И молвил им Эарендиль: «Никто кроме меня не ступит на этот берег, чтобы гнев Валар не обратился против вас. Один приму я на себя опасность во имя Двух Народов».