Читаем Сильмариллион полностью

И вот Хурин переправился через Тейглин и двинулся на юг, вниз по древней дороге, ведущей в Нарготронд. Издалека заприметил он на востоке одинокую вершину Амон Руд, и в памяти его воскресло все, что произошло там. Наконец Хурин добрался до берегов Нарога и, рискуя жизнью, переправился через бурную реку по камням разрушенного моста, как до него это сделал Маблунг из Дориата; и встал перед проломленными Вратами Фелагунда, опираясь на посох.

Здесь следует рассказать о том, что после ухода Глаурунга Мим, Малый гном, отыскал путь в Нарготронд и прокрался в разрушенные чертоги, и объявил их своими, и теперь сидел там, перебирая золото и драгоценные камни и пересыпая сокровища из руки в руку, ибо никто не смел приблизиться к пещерам и покуситься на богатства: слишком жива была память о Глаурунге, и мысль о призраке чудовища повергала в страх. Но вот явился некто, и встал на пороге, и вышел к нему Мим, вопрошая, что ему нужно. И молвил Хурин: «Кто ты, что пытаешься помешать мне войти в дом Финрода Фелагунда?»

На это отвечал гном: «Я – Мим; еще до того, как обуянные гордыней явились из-за Моря, гномы прорыли чертоги Нулуккиздина. Я всего лишь возвратился забрать то, что принадлежит мне, ибо я – последний оставшийся в живых из моего народа».

«Тогда недолго тебе осталось радоваться своему наследству, – молвил Хурин. – Ибо я, Хурин сын Галдора, возвратился из Ангбанда, а мой сын звался Турин Турамбар – ты, верно, не забыл его? Это он сразил дракона Глаурунга, который разорил эти чертоги, ныне ставшие тебе домом; и ведомо мне, кто предал Драконий Шлем Дор-ломина».

Тогда Мим, охваченный неодолимым страхом, принялся умолять Хурина забрать все, что тот пожелает, но пощадить его жизнь; Хурин же не внял его мольбе и зарубил гнома пред вратами Нарготронда. И вошел он внутрь, и оставался некоторое время в том жутком месте, где сокровища Валинора тускло мерцали во мгле, рассыпанные по каменным плитам, среди всеобщего запустения. Говорится, что когда Хурин вновь вышел на свет из разоренного Нарготронда, он унес с собою из всего несметного богатства одну только вещь.

Теперь Хурин отправился на восток, и вышел к Озерам Сумерек выше Водопадов Сириона; там схватили его эльфы, что охраняли западные пределы Дориата, и доставили чужака к королю Тинголу в Тысячу Пещер. При виде него Тингол преисполнился изумления и скорби: он узнал в этом мрачном старике Хурина Талиона, пленника Моргота, но радушно приветствовал его и оказал ему великие почести. Ничего не ответил Хурин королю, но извлек из-под плаща ту единственную вещь, что унес с собою из Нарготронда: то было сокровище из сокровищ, Наугламир, Ожерелье Гномов, сделанное для Финрода Фелагунда в незапамятные времена мастерами Ногрода и Белегоста, самое прославленное из творений гномов, созданных в Древние Дни: пока был жив Фелагунд, он ценил Ожерелье превыше всех сокровищ Нарготронда. Хурин же бросил его к ногам Тингола со словами, исполненными горечи и гнева.

«Получи свою плату, – воскликнул он, – за добрый прием, что оказал ты детям моим и жене моей! Ибо пред тобою – Наугламир, хорошо известный эльфам и людям; я принес его тебе из тьмы Нарготронда, где оставил его твой родич Фелагунд, уходя вместе с Береном, сыном Барахира, исполнять прихоть Тингола из Дориата!»

Тогда Тингол взглянул на бесценное сокровище и признал в нем Наугламир, и хорошо понял умысел Хурина; но, охваченный состраданием, смирил свой гнев и смолчал, выслушав презрительную отповедь. Тогда заговорила Мелиан и молвила: «Хурин Талион, Моргот околдовал тебя, ибо тот, кто смотрит на мир глазами Моргота, вольно или невольно, видит все в искаженном свете. Турин, твой сын, долго воспитывался в чертогах Менегрота, окруженный любовью и почестями, словно королевский сын; отнюдь не по воле короля и не по моей воле не возвратился он в Дориат. После же жена твоя и дочь обрели здесь приют и зажили в довольстве и почете; мы, как могли, пытались отговорить Морвен от поездки в Нарготронд. Слова Моргота звучат в твоих устах, когда осыпаешь ты упреками друзей».

Выслушав слова Мелиан, Хурин застыл неподвижно и долго глядел, не отрываясь, в глаза королевы; там, в Менегроте, еще огражденном Поясом Мелиан от вражьей тьмы, он постиг наконец истину обо всем, что произошло, и испил до дна чашу скорби, отмеренную для него Морготом Бауглиром. И не говорил он более о том, что осталось в прошлом, но, нагнувшись, поднял Наугламир, лежащий у подножия трона Тингола, и вручил его королю, говоря: «Прими же, владыка, Ожерелье Гномов – как дар от утратившего все и в память о Хурине из Дор-ломина. Ибо ныне судьба моя свершилась и замысел Моргота исполнился – но я больше не раб его».

И Хурин повернулся к выходу и ушел из Тысячи Пещер. Те, кто видел в тот миг его лицо, в страхе отпрянули назад; никто не попытался остановить его; никто не ведал, куда направил он свой путь. Но говорится, что, ища смерти, Хурин бросился в пучину западного моря, ибо жизнь утратила для него цель и смысл – так окончились дни славнейшего воина из числа смертных людей.