Читаем Сильмариллион полностью

Тогда Ар-Фаразон стал поклоняться Тьме и Мелькору, Властелину ее — сперва втайне, но очень скоро и открыто, на глазах у своего народа; и большинство его подданных последовали примеру короля. Однако оставались еще Верные — как говорилось ранее, они жили в Роменне и окрестностях города, а также в небольшом числе там и тут в других краях. Главным среди них, в ком Верные видели вождя и вдохновителя в те черные дни, был Амандиль, советник короля, и сын его Элендиль; его же сыновья, Исильдур и Анарион, в ту пору были еще совсем юны по нуменорским меркам. Амандиль и Элендиль, славные мореходы, вели свой род от Эльроса Тар-Миньятура, хотя и не принадлежали к правящему дому, что владел короной и престолом города Арменелоса. В пору своей юности Фаразон дорожил дружбой Амандиля, с которым вырос бок о бок, и, хотя Амандиль числился среди Друзей Эльфов, он оставался в совете вплоть до самого прихода Саурона. Теперь его отстранили, ибо Саурон ненавидел его превыше всех в Нуменоре. Однако столь благороден был Амандиль, столь великими подвигами прославил он себя на море, что многие по-прежнему чтили его, и ни король, ни Саурон не смели до поры поднять на него руку.

Потому Амандиль возвратился в Роменну и тайно призвал туда всех тех, кого почитал верными, ибо опасался он, что зло отныне возрастет несказанно и что над всеми Друзьями Эльфов нависла опасность. Так вскорости и случилось. Ибо Менельтарма в те дни оказалась вовсе заброшена, и хотя даже Саурон не смел осквернить вершину, король запретил всем под страхом смерти подниматься туда — даже тем из числа Верных, что чтили Илуватара в сердце своем. Саурон же принялся убеждать короля срубить Белое Древо, Прекрасный Нимлот, росший во дворцовых садах; ибо Древо оставалось вечным напоминанием об эльдар и свете Валинора.

Сперва король не соглашался, ибо верил, что судьбы его дома связаны с Древом, как предсказал Тар-Палантир. Так в безумии своем тот, кто ненавидел ныне и эльдар, и Валар, напрасно цеплялся за тень древней верности Нуменора. Когда же до Амандиля дошли слухи о злобном замысле Саурона, он опечалился до глубины души, ибо знал, что в итоге Саурон всенепременно добьется своего. Тогда обратился Амандиль к Элендилю и сыновьям Элендиля, и напомнил им предание о Древах Валинора; и Исильдур не сказал ни слова, но ушел из дома под покровом ночи и свершил подвиг, прославивший его в последующие дни. Один, переодевшись и изменив внешность, добрался он до Арменелоса и дворцовых садов короля, куда Верным ныне закрыт был доступ; и пришел к тому месту, где росло Древо — а доступ туда приказом Саурона закрыт был для всех, и Древо охранялось день и ночь его прислужниками. В ту пору Нимлот казался темен и не цвел, ибо осень была на исходе и близилась зима; и Исильдур пробрался сквозь ряды стражи и сорвал с Древа плод, и повернулся, чтобы уходить. Но всполошилась стража, и бросилась к нему; и он пробился сквозь строй врагов, получив множество ран, и скрылся; а, поскольку был он переодет, никто так и не дознался, кто покусился на Древо. Исильдур же с трудом возвратился в Роменну и из последних сил передал плод в руки деда. Тогда плод был тайно посажен в землю, и Амандиль благословил его, и по весне пробился молодой побег и быстро пошел в рост. Когда же развернулся первый лист, тогда Исильдур, долгие дни пролежавший без чувств, на грани жизни и смерти, поднялся, и исцелились его раны.

Вовремя успел Исильдур, ибо после этого происшествия король уступил Саурону и срубил Белое Древо, и вовсе отрекся от веры своих отцов. Саурон же приказал отстроить на холме в центре Златого Арменелоса, города нуменорцев, огромный храм; в основании его лежал круг, стены были в пятьдесят футов толщиной, а ширина основания составляла пятьсот футов и на пятьсот футов поднимались от земли стены, а венчал их высокий купол. Купол этот, посеребренный сверху, вздымался к небу, переливаясь на солнце, и сияние его можно было заметить издалека; но вскоре свет померк и серебро почернело. Ибо в центре храма возвышался алтарь, в нем пылал огонь; башенка с отверстиями для выхода воздуха увенчивала купол, а над нею курился дым. В первый раз Саурон разжег на алтаре огонь из древесины срубленного Нимлота; потрескивая, пламя поглотило его, и подивился народ: вверх клубами потянулся чад и облаком укрыл землю на семь дней, а после медленно уплыл на запад.