Читаем Сильмариллион полностью

В последующие дни Турин вел с Мимом долгие беседы; часто сиживали они вдвоем, и Турин внимал гномьим преданиям и рассказам о его жизни. Мим происходил из тех гномов, что в незапамятные времена изгнаны были из могучих гномьих городов востока, и, задолго до возвращения Моргота, ушли на запад, в Белерианд; с ходом лет они уменьшились в росте, забыли многие секреты кузнечного дела; вели скрытный образ жизни, передвигались крадучись и сутулясь. До того, как на западе появились гномы Ногрода и Белегоста, перевалив через горы, эльфы Белерианда не ведали, что это за существа, охотились на них и убивали, но позже оставили их в покое. На языке синдарин имя им было ноэгют нибин, Малые гномы. Никого не любили они, кроме самих себя; боялись и ненавидели равно и орков, и эльдар, пуще же всего Изгнанников, ибо нолдор, как утверждали они, украли земли их и дома. Задолго до того, как король Финрод Фелагунд пришел из-за Моря, гномы разведали пещеры Нарготронда и принялись углублять их; а в недрах Амон Руд, Лысого холма, трудолюбивые руки Малых гномов неспешно бурили и прорубали камень — на протяжении долгих лет, что прожили там, не тревожимые Серыми эльфами лесов. Со временем народ этот выродился, и никого из них не осталось в Средиземье, кроме Мима и его двух сыновей; а Мим был стар даже по меркам гномов — стар и позабыт всеми. В чертогах его кузницы стояли без дела, топоры ржавели, и память о ноэгют нибин хранили одни лишь древние сказания Дориата и Нарготронда.

Ближе к середине зимы с севера налетела вьюга — таких метелей не знали доселе в речных долинах, и Амон Руд потонул в снегу: говорилось, что зимы в Белерианде становятся все суровее по мере того, как растет мощь Ангбанда. Только самые стойкие осмеливались покидать пещеры; многие занедужили, всех мучил голод. Однажды, в пасмурных зимних сумерках объявился внезапно промеж них некто — с виду человек могучего сложения и высокого роста, закутанный в белый плащ, с надвинутым на глаза капюшоном, и подошел он к костру, не говоря ни слова. Все в страхе повскакали с мест, а гость рассмеялся и откинул капюшон, и извлек из-под широкого плаща тяжелый тюк, и при свете пламени Турин вновь увидел перед собою лицо Белега Куталиона.

Так возвратился Белег к Турину, и радостной была встреча друзей. Эльф принес с собою из Димбара Драконий Шлем Дор-ломина, полагая, что при виде шлема Турин воспрянет духом и обратит свои помыслы к целям более достойным, нежели прозябать в глуши главарем жалкого отряда людей без роду, без племени. Но Турин по-прежнему отказывался возвратиться в Дориат, и Белег, уступив любви вопреки мудрости, остался с ним и его не покинул; и в ту пору немало потрудился на благо отряду Турина. Белег лечил раненых и недужных, давая им лембас Мелиан, и те быстро исцелялись, ибо, хотя Серые эльфы и уступали в искусстве и знании Изгнанникам из Валинора, мудростью далеко превосходили они людей во всем, что касалось жизни в Средиземье. Силен и могуч был Белег, и прозорлив столь же, сколь зорок, и изгои преисполнились к нему почтения, но с каждым днем росла ненависть Мима к эльфу, что явился незваным в Бар-эн-Данвед; и гном просиживал целые дни в самом темном углу своего дома вместе с сыном Ибуном, ни с кем не разговаривая. Но теперь Турину дела не было до гнома; когда же миновала зима и наступила весна, пришла пора взяться за суровые ратные труды.

Кому ведомы ныне тайные помыслы Моргота? Кто сумеет постичь сокровенные думы того, кто некогда был Мелькором и обладал великим могуществом среди Айнур Великой Песни, а теперь восседал темным властелином на темном троне Севера, взвешивая на весах злобы вести о внешнем мире, зная о делах и намерениях своих недругов больше, нежели опасались мудрейшие из них — обо всех, кроме королевы Мелиан? К ней часто обращалась мысль Моргота, но наталкивалась на непреодолимую преграду.