Читаем Сильмариллион полностью

Теперь у Турина опять было новое имя – Горфол звался он, Грозный Шлем. Сердце его снова билось высоко, как подобает воину, а не жалкому разбойнику. Молва о подвигах Двух Вождей достигла и Менегрота, и подземных залов Нарготронда, даже в Гондолине слыхали об их делах. Наслышаны были и в Ангбанде… Моргот потирал руки. Шлем Дракона! Теперь сыну Хурина не сдобровать! Вокруг Амон Руд шныряли шпионы Врага.

Год уже кончался, когда однажды Мим и Ибун ушли из Бар-эн-Дэнвед, чтобы запасти кореньев на зиму и попали в лапы оркам. Снова пообещал Мим провести обидчиков к своему жилищу на Амон Руд, но остатки совести заставили его поволынить немного. Он стал хныкать и клянчить, чтобы ему пообещали не убивать Горфола. Вожак орков расхохотался и хлопнул гнома по плечу, едва не пришибив его.

– А как же! Ну конечно! С какой стати нам убивать Турина, сына Хурина!

Так Врагу стало известно убежище Бар-эн-Дэнвед. Мим привел орков, и ночью они напали на лагерь двух вождей, захватив их врасплох. Многих воинов убили во сне, другие сумели выбраться по внутренней лестнице на вершину горы и там бились насмерть. Кровь стекала вниз ручьями, смешиваясь с алыми цветами серегона, покрывавшими склоны. На Турина, дравшегося так, что к нему боялись подойти, набросили сеть, он запутался в ней, упал, был связан, и его увели.

Когда все кончилось и наступила тишина, из какой-то темной щели вылез старый Мим. Над туманами Сириона вставало солнце и освещало вершину, усеянную телами павших воинов. Гном ковылял от одного к другому и вдруг почувствовал, что не все мертвы. Он со страхом начал озираться по сторонам и встретил живой взгляд. На него смотрел Белег Тугой Лук. Долго копившаяся ненависть вспыхнула в маленьких подслеповатых глазках гнома, он боком подскочил к лежащему окровавленному эльфу и потащил к себе Англахэл, выпавший из руки воина. Белег громко застонал, неверной рукой приподнял меч и швырнул в гнома. Мим заверещал от ужаса и бросился бежать, а вослед ему несся голос раненого: «Месть Дома Хадора найдет тебя, плешивый сморчок!».

Жестокие раны получил в этом бою Белег. Но недаром слыл он одним из самых могучих воинов Среднеземья и вдобавок искусным врачевателем. Он выжил, а когда силы наконец вернулись к нему, долго разыскивал среди погибших друга Турина, чтобы похоронить достойно. Однако поиски оказались тщетными. Тогда эльф понял, что Турин жив и захвачен в плен.

Ни на что особенно не надеясь, Белег спустился с горы и двинулся на север, к Перекрестку Тейглина, высматривая следы орочьего отряда. Так пересек он Бретильский Лес и прошел по опустевшему, разоренному Димбару к перевалу Анах. Шел он не останавливаясь, днем и ночью, и теперь ненамного отставал от врагов. Орки, наоборот, не спешили, устраивая длительные привалы для охоты и отдыха. Искусный следопыт, Белег не потерял направления даже в жутких лесах Таур-ну-Фуин. Здесь, у подножья корявого мертвого дерева, он натолкнулся ночью на спящего эльфа. Белег растолкал его, угостил лембас и стал распрашивать, какая злая судьба занесла несчастного в эти гиблые места.

Бедняга назвался Гвиндором, сыном Гвилина. Белег с болью смотрел на него. Он знавал Гвиндора, могучего воина, в Пятой Битве командовавшего дружиной Нарготронда. Это он с безумной отвагой прорвался к самым воротам Ангбанда и там был схвачен. А здесь сейчас перед ним стояла страшная согбенная тень с потухшим взором.

Мало кому из Нолдоров, попадавших в лапы Врага, выпадала смерть. Моргот слишком ценил их кузнечное мастерство, умение отыскивать руды и самоцветы. Вот и Гвиндор был отправлен в северные копи. За долгие годы узники проложили там несколько длинных тайных штреков, и эльфам удавалось время от времени бежать. Гвиндору тоже посчастливилось. С тех пор он скитался в лабиринтах Таур-ну-Фуина, одичал, отощал и почти потерял надежду, когда его нашел Белег.

Гвиндор рассказал, что совсем недавно на север прошел большой отряд орков и волков. Они бичами гнали впереди человека со скованными руками. «Он был очень высокий, – говорил Гвиндор, – такие люди живут в Хитлуме». Белег, в свою очередь, поведал Гвиндору, какая забота привела его самого в Таур-ну-Фуин. Гвиндор вздрагивал, слушая его, и пытался отговорить от безумной затеи, уверяя, что в лучшем случае Белегу удастся разделить с Турином пытки Врага. Но эльф даже не думал о том, чтобы бросить Турина в беде. Больше того – ему удалось заронить надежду в ослабевшем сердце несчастного беглеца. Дальше они пошли вместе.

Лес кончался. За дюнами Анфауглифа вставали предгорья. Здесь, в виду вершин Тангородрима, в мрачной лощине, орки выставили волков-часовых и устроили большой привал. День клонился к вечеру. С запада надвигалась гроза, над Сумеречными Горами уже сверкали первые молнии. Быстро темнело, и это было на руку подкрадывающимся эльфам.