Читаем Сила ведлов полностью

Это ведлование продлилось часов шесть, пока все камни не скрепились намертво в прочный монолит. Монумент получился весьма внушительным, метров триста в высоту, и очень похожим на Таню, только не с серо-голубыми, а с зелёными, малахитовыми глазами. Зато Мать-Земля улыбалась совсем как Таня, весело и задорно. Облачённая в длинный сарафан нежно-кремового цвета, она стояла в величественной позе, подняв кверху руки, а с одной ладони на другую перекинулась широкая арка сверкающей радуги. Когда всё закончилось, Митяй не только сделал несколько снимков, но ещё и заснял пятиминутный видеоролик, после чего вернулся к «Пахому», залез внутрь и принялся пускать на обёртки для говорящих камней всю замшу, которая только попалась ему под руки, а также волчьи шкуры. Говорящие камни, укутанные попарно, он решил складывать в пустые бочки из-под солярки, чай не моча, и, вооружившись упаковочными материалами, снял с них крышки. После этого он открыл заднюю дверь, положил наклонный трап и дал говорящим камням команду заходить внутрь по двое. Его говорящие камни, лежавшие в кобурах, нежно засветились. Митяй принялся сноровисто упаковывать и складывать говорящие камни в пустые бочки, стоящие в задней, отгороженной от остального отсека части кунга. Он не особенно вглядывался в то, что попадается ему под руки, а это всё были камни просто редкостной красоты, и только два громадных алмаза величиной чуть ли не с кулак каждый Митяй сразу же засунул к себе в карман куртки. Эти камни точно были особенными, и ему ещё предстояло найти того ведла, которому он вручит их не абы как, а с вежливым поклоном.

Пустив на обёртки даже льняные занавески с окон, Митяй уложил в пустые бочки все говорящие камни. Последним в будку вкатился, чуть ли не пыхтя от натуги, тяжёленький яшмовый колобок. Его он бережно поднял на руки, внёс в кубрик и положил на столик. Это был особый говорящий камень, и он знал, кто его так давно мечтал обрести — Нефтяная княгиня Софья. Митяй затащил трапп в будку, закрыл дверь и прошёл в кубрик.

Стемнело. Отправляться домой в сумерках по неразведанному пути он побоялся и потому, вымыв руки, принялся готовить себе ужин, а поев, немедленно завалился спать. С рассветом он уже был в пути и вскоре, увидев впереди подозрительно ровное и широкое поле, насторожился. А если точнее, то у него попросту сыграло очко, как тогда, в Африке, когда он внезапно начал садить из «корда» по вполне безобидным на первый взгляд зарослям кустарника, и, глядя на него, по ним принялся палить из всего, даже из агээсов, весь его взвод, и они положили там чуть не полторы сотни сомалийских пиратов. Здесь пиратов точно не было, но эта ровная, как стол, фиготень без единого кустика ему совершенно не понравилась, и он остановился, не доезжая метров пятидесяти, вылез из машины и забрался на крышу кабины.

Стоя на пронизывающем ветру — утро выдалось хмаристым, — Митяй достал из футляра сначала Лариску и принялся рассматривать равнинку через неё, но только и смог увидеть местами из-под снега торчащую осоку — верный признак болота. Подумав, Митяй достал ещё и Зинулю, приложил её торцом к Лариске, и тут ему всё сразу же стало видно как на ладони, причём метров на десять в глубину. Перед ним лежала глубокая непроходимая топь, в недрах которой он заметил трупы множества крупных животных. Сверху её слегка прихватило льдом, и с его стороны было бы полным идиотизмом пытаться переехать через это клятое место, а потому он забрался в кабину «Пахома», развернулся и, весело насвистывая, поехал обратно, представляя себе, как бы ему пришлось уродоваться, вздумай он выехать вчера ночью. Зато ему удалось ещё раз полюбоваться на монумент Матери-Земли, но теперь без радуги.

Обратная дорога снова через лес оказалась не простой, и Митяй пробирался через зелёный заснеженный лабиринт целых два дня, хотя и мог наведловать в нём широкую, прямую просеку, но, подумав о том, как будут клясть его все те, кто захочет повторить пройденный им путь, чтобы поклониться монументу Матери-Земли, всё же не стал этого делать. Пусть и другие тоже мучаются, не он же один должен уродоваться, как проклятый. Нагадив потомкам, Митяй выехал из леса и на этот раз покатил к лагерю уже несмотря на то, что стемнело. Ему очень хотелось поскорее обнять Таню.