Читаем Сила Трех полностью

Гарлесяне гордились своей удачливостью, что было довольно неразумно. Золота, шерсти и кож было у них в изобилии, как и соли, вина и дров. Овцы у них были многочисленнее и тучнее, чем у других обитателей Низин. Мед славился по всем селениям. Дома под курганом были крыты камнем, а пять колодцев — такие же круглые и под такими же каменными крышами, что и дома, — гарлесяне вырыли так, чтобы их не могли испортить ни дориги, ни другие напасти. Стены кургана под большими окнами были увешаны покрывалами, расшитыми яркими, сочными красками. И к тому же Гарлесье могло в какие-нибудь четверть часа выставить лучшее ополчение во всех Низинах: добрую сотню свирепых и отменно вооруженных бойцов. Не говоря уже о столь же воинственных женщинах и детях.

А для управления всем этим нужен был хороший, разумный вождь. Гарт, старый вождь, был как раз из таких. Но случилось так, что он скоропостижно умер, а обоих его сыновей убили в ту же ночь. Заслышав о том, что отец занемог, два сына Гарта поспешили с охоты домой, для быстроты решив отправиться одной из новых великанских дорог. Это был опрометчивый поступок. Проклятие настигло и великанов тоже, и их стало меньше, зато эти немногие окончательно превратились в жестоких вероломных тварей. Когда сыновья Гарта мчались домой по дороге, какой-то великан поймал их и раздавил. Так что, как верно заметила Мири, жена пасечника, которая была мудрицей, несчастья в конце концов добрались и до Гарлесья, оставшегося в итоге без вождя.

Вот так и получилось, что вождем Гарлесья стал Гест. Он был племянником старого Гарта и жил в кургане под названием Ольстров, который был куда меньше Гарлесья. К Гесту сразу же послали, однако гарлесяне сильно опасались, что из него не выйдет такого хорошего, разумного вождя, к какому они привыкли. Жители Ольстрова славились своими странностями и непостоянством, хотя ни одному гарлесянину и в голову бы не пришло звать их полудоригами, как это делали отхолмцы. Но все равно с ольстровитянами что-то было не так. А отец Геста, ольстровитянин, был ко всему прочему еще и заклинатель, а от заклинателей, как известно, добра не жди. Потом пронесся слух, будто Гест приведет с собой собственного заклинателя, некоего Банота. Тогда гарлесяне перестали сомневаться и начали роптать. Это что же выходит? Неужели гарлесские заклинатели для Геста уже и нехороши?

Когда же Гест прибыл в Гарлесье, то оказалось, ко всеобщей радости, что он человек искренний, красивый и веселый и что странностей в нем ни на грош. Был он мужчина рослый и статный, как и подобает вождю, да и сражаться умел отменно, это сразу было видно. Да и заклинатель Банот, судя по всему, был совсем безвреден, несмотря на застывшее у него на узком лице мечтательное выражение, свойственное представителям его ремесла. Вскоре стало понятно, что Гест привел его с собой только из задушевной дружбы. Гарлесяне все как один вздохнули с облегчением и начали плести интриги с целью женить Геста на Тилле, внучке старого Гарта. Ничего из этого не вышло. Гест вел себя с Тилле очень любезно, как, впрочем, и со всеми, но влюбился в Тилле и женился на ней вовсе не он, а Банот.

Гест пробыл в Гарлесье около месяца, когда прибыл посланец от Огга из Отхолмья. Огг приветствовал нового вождя и требовал, чтобы Гарлесье немедленно отправило к нему отряд вооруженных бойцов — помочь в борьбе с доригами. Услышав об этом, Гест весело и широко улыбнулся. Банот знал, что означает такая улыбка, и встревожился. Однако старые уважаемые гарлесяне значения улыбки не знали и поэтому отвели Геста в сторону и надавали ему советов. Они не знали, что Гест герой.

— Послушай, — сказал старейшина заклинателей. — Огг не имеет права так с тобой разговаривать. Может, он и старший из вождей, только договора у нас с ним не было. Вели мне передать ему отказ.

— Он отдает тебе приказы, потому что не может заплатить за помощь, — сказал золотых дел мастер. — Но у нас, гарлесян, собственная гордость!

И он удовлетворенно оглядел золото, сверкавшее на шеях и запястьях его сограждан.

— Я сумею отказать очень тактично, — заверил заклинатель.

— А зачем ему биться с доригами? — спросил Гест.

— Таков заведенный порядок вещей, — объяснила ему Мири, жена пасечника. — Мы против доригов, великаны против нас.

— Говорят, хороший дориг — мертвый дориг, — добавил старейшина кузнецов.

Пасечник, который всегда первым узнавал все новости, сказал:

— Дориги издавна утаскивают под воду их людей и овец. А недавно они завели обычай сидеть в засаде возле Отхолмья в собственном обличье и набрасываться на всех подряд. Огг предупредил своих, чтобы без терновой ветки в Низины не выходили, только теперь дориги терновника не боятся, не то что прежде. Вот ведь выдумали — выслеживают охотников, прикидываются дичью, заманивают, а потом принимают свое обличье и убивают. Сам знаешь, какие они хитроумные.

— Нет, не знаю, — ответил Гест. — Я видел дорига всего раз в жизни, да и то слова не успел сказать, как он уже удрал.

— Тогда тебе многому придется учиться, — заметил кузнец.

Гест снова улыбнулся: