А еще было совершенно непонятно, что там вышло с этим валуном с Призрачного Кургана. Ведь отец Геста был заклинателем, и Мири в глубине души надеялась, что все это морок и долго не продлится. Однако после свадьбы Огг великодушно простил Геста и Адару, и между Гарлесьем и Отхолмьем началась бойкая торговля и прочее сообщение. Мири отправилась в Отхолмье и своими глазами увидела камень на вершине кургана. Он там был. И борозда — там, где его тащили от Призрачного Кургана, — еще не заросла. Мири была потрясена, поскольку понимала, что ничего подобного не удалось бы совершить без помощи какой-нибудь могущественной Силы.

— Что ж, — проворчала она, — остается только пожелать Оггу радоваться такому приобретению. Вот я бы нипочем не хотела, чтобы на моем кургане лежала такая громадина. Я бы все время боялась, что этот дурацкий валун проломит крышу и раздавит меня.

Может быть, Огг и простил Геста, но сам Гест явно продолжал злиться на Огга. Он наотрез отказался помогать Оггу драться с доригами. Пришлось Оггу с Орбаном управляться своими силами. Осенью, тщательно вымуштровав и вооружив отхолмцев, они напали на большой отряд доригов, направлявшихся через Низины на восток. Доригов удалось застать врасплох. Отхолмцы произнесли слова, чтобы не дать им превращаться, поэтому враг пустился в беспорядочное бегство к югу и к западу. На Ольстрове заметили его приближение и быстро заперли ворота. Но дориги не стали нападать. Они попрыгали в реку, что протекала близ Ольстрова, и некоторое время их никто не видел. Жизнь в Низинах стала куда более мирной.

После этого в Отхолмье, судя по всему, вернулась удача. Тамошние жители начали богатеть. Жена Орбана Каста родила очередного младенца, и младенец не умер. Она назвала его Ондо. Ондо был мальчик крепкий и здоровый, однако Каста тряслась над ним так, словно ребенка нежнее свет не видывал.

— Меня от нее тошнит! — заявила Мири после особенно утомительного посещения Отхолмья.

— Но ведь у нее до него было четверо детей, и все умерли, — напомнила ей Адара.

— Конечно! — вспылила Мири. — И из-за этого ее Ондо необыкновенно способный и необычайно умненький, — она передразнила сиплый голос Касты, — и прямо-таки создан стать вождем! Да откуда она знает? Пусть, в конце концов, подождет — вот когда у тебя родится сын, тогда посмотрим! Я сама буду его воспитывать, и я ей покажу!

Несмотря на то что Мири уже была мудрицей и женой пасечника, она твердо решила стать воспитательницей сына Адары. За это право боролись многие, но Мири всех победила, потому что была мудрицей.

Но когда Адара родила ребенка, это оказалась девочка. Мири лишилась дара речи. Целый час она не знала, что сказать, и наконец воскликнула:

— Только не вздумайте выдать ее за этого Ондо!

— Не бойся! — ответил Гест.

Он был очарован дочерью. Он назвал ее Айна и гордо расхаживал с ней на руках. Девочка была белокурая, розовенькая и очень похожа на отца.

Мири не без труда свыклась с разочарованием, усердно нянчила Айну и дожидалась следующего ребенка.

Он родился через год. Адара назвала его Гейр.

— Ах! — гордо сказала Мири. — Ты только погляди на него, Гест!

Гест поглядел и едва не подпрыгнул. Гейр был темноволос и бледнолиц, как Адара, и величаво смотрел на Геста снизу вверх огромными серыми глазами.

— А почему он не улыбается? — спросил Гест.

— Они сначала не умеют, — ответила Адара. — Даже Айна не умела.

— Ну, наверное, ты права, — проговорил Гест. Однако он все равно несколько побаивался странного величавого младенца, даже когда Гейр подрос и начал улыбаться.

Еще через два года у Адары родился второй сын. Гест с покорным видом привел Айну поглядеть на него. Сияя от гордости, Мири распеленала младенца с большими синими глазами и такими же темными волосами, как у Гейра.

— Это Сири, — сказала она. — Ну разве не красавчик?

— А не слишком он хорошенький для мальчика? — усомнился Гест. Он бы предпочел еще одну девочку.

Мири выбранила его. Она была в восторге. Что бы ни говорила Фанди, кормилица Ондо, — Мири была уверена, что семья Геста теперь лучше Касты в три раза.

Дети росли со всеми прочими детьми, кувыркаясь и ссорясь под лучами Светлого Солнца, лившимися в Гарлесье. Это было хорошее время, в самый раз для того, чтобы подрастать. Гест оказался не просто героем, выполнившим три задания, но и тем самым разумным вождем, на которого все уповали. Гарлесье процветало, пищи было вволю. Адара учила детей. Мири баловала всех троих, особенно Сири. По вечерам Мири рассказывала им истории о том, что было изображено на настенных покрывалах. Больше всего дети любили самую свежую историю — «Как Гест исполнил три задания, чтобы получить руку Адары». Мири рассказывала ее, как все. Она никогда не намекала на свои сомнения, но чувствовала себя неловко, когда дети жадно выслушивали эту историю и просили рассказать ее еще раз, и еще, и еще.

Глава 3

И вот однажды, когда Гейру было пять лет, а Айне шесть, Гейр тоскливо спросил:

— Когда же меня возьмут на охоту?

— Наверное, в следующее полнолуние, — ответила Айна.