Читаем Сияние полностью

И каждую последовавшую ночь, пока китовый побег гнил, он спал в его величественных опадающих витках и никому об этом не рассказывал. Гнилая плоть, опадающая и вздувающаяся, пахла для него, как материнские бисквиты из мальцового молока; и сигареты Гесиод; и макушки новорождённых двойняшек; и толстая, хорошая бумага, на которой столько всего нарисовали, что она почернела от края до края.

* * *

Когда на площади в центре посёлка объявили, что адонисцев всех возрастов приглашают принять участие в прослушивании для секретного фестивального проекта, который готовили старейшины, Анхис тщательно следил за тем, чтобы желать не слишком сильно. Он всем сообщил, что это глупость какая-то, и ему роль ничуточки не нужна. В назначенный час он явился, нацепив на лицо маску безразличия; и таким образом, когда учительница, ответственная за всё загадочное действо, выбрала его вместе с ещё тремя детьми, милой ныряльшицей с необычайно прямыми волосами и высоким, поджарым молочником, он не смог подавить потрясение. Мальцовый Доктор бегал по кругу, его маленькое сердце не могло удержаться на месте, когда происходило столько всего.

И потому Мальцовый Доктор увидел фильм в числе первых. Они все прошли по пляжу несколько миль, пока не убедились, что никто из оставшихся в посёлке не увидит света. Потом, сгрудившись, они посмотрели «Девушку, которая рассмешила Судьбу», чтобы после разыграть сценки из неё на Фестивале. Это был третий фильм в цикле про Мистера Бергамота, и внезапно все дети-актёры оказались поглощены догадками о том, что могло произойти в других фильмах. Но Мальцовому Доктору на это было наплевать. Он смотрел, с застывшей гримасой изумления, как люди, которых на самом деле не было, двигались и танцевали, безмолвно, в серебре. Он шикнул на тюленей, когда они разлаялись, чтобы лучше услышать тишину – и лучше разглядеть лицо девушки, которая рассмешила Судьбу.

Девушку звали Ромашка, и хотя её играли две разные актрисы, мальчик, чьи желания никогда не исполнялись, увидел лишь одну. Маленькую Ромашку играла низенькая, угрюмая девочка с растрёпанными тёмными волосами и кислым выражением лица. Она всё время выглядела несчастной, но когда танцевала или шла, её тело как будто вспоминало всю радость, о которой забыло лицо. Её в фильме было мало – Ромашка выросла, и место девочки заняла актриса постарше, поярче, поживее. В своей главной сцене маленькая Ромашка сделала платье из маков и бегала по полю пшеницы (Анхис понятия не имел, что такое пшеница – он решил, что это какой-то волосатый рис-переросток) с игрушечными волчьими ушами, приделанными к голове, пока не врезалась в высокую, строгую, красивую даму с короной на голове и в длинном чёрном платье, которое в достаточной степени демонстрировало округлость груди, чтобы Мальцовый Доктор покраснел до корней волос. Появилась карточка для титров с надписью: «Лучше бегите, ваше величество, а не то я вас съем!» Ромашка зарычала по-волчьи, демонстрируя маленькие, ровные зубы, и дама рассмеялась.

Остальное было про Ромашку постарше и про то, как Судьба помогла ей совершить фантастические вещи, потому что Ромашка её рассмешила, а это нелёгкое дело, с чем Анхис был согласен. Ромашка спаслась от мерзкого принца, который хотел на ней жениться, и отправилась в Подводное Шале, где подружилась с осьминогом-джентльменом по имени Мистер Бергамот и морским коньком по имени Миссис Улун, и вместе они участвовали в необычайных приключениях, сражаясь с подводными лодками и морскими дьяволами, и в конце концов Ромашка превратилась в русалку, и ни за кого не вышла замуж, но всё равно стала Королевой Океана.

После фильма Анхис ни о чём другом не говорил, кроме девочки, которая надела волчьи уши и платье из маков. Остальные за это его дразнили и говорили, что Мальцовому Доктору с его симпатичной физиономией стоит отправиться искать её на Родине. Разве он не хочет с нею встретиться и проверить, научилась ли она улыбаться? Может, если он бросит монету в колодец и загадает желание…

– Нет! – вскричал Анхис посреди сумеречного пляжа, весьма испуганный. – Нет, я никогда и ни за что не хочу с ней встречаться, ни в коем случае! Надеюсь, я никогда не увижу её на самом деле, ни разу, ни на миг!

И он побежал обратно в Адонис, и сердце в его груди кричало.

* * *