Том подумал вдруг, что во всех книгах и записях Гари Талли он не встречал ни одного упоминания индейских мифов, и удивился, как мог фанатик, которым был Гари, пройти мимо эдакой золотой жилы, тем более что он решил сюда переехать. Это не могло быть обычным совпадением, и должно было найтись какое-то объяснение, подумал он с внезапной надеждой.

— А куда он уехал, когда продал дом? — спросил Том.

Рой медленно облизнул губы, не отрывая взгляда от лесной чащи.

— Он умер, Том. Нет смысла тратить ваше время. Я не хотел об этом говорить при ваших детях и супруге, не хотел все «усложнять», поэтому сказал, что он продал дом, но это неправда, потому что на самом деле Гари Талли покончил с собой.

— Вы имеете в виду в нашем доме?

Рой с мрачным видом кивнул.

— Я бы предпочёл избавить вас от этого, но вы продолжали расспрашивать. Простите.

Том качнулся на деревянной доске, служившей ему сиденьем, и металлические цепи качелей тихо звякнули. Такого он не ожидал. Помолчав с минуту, он схватил соседа за руку.

— Рой, я должен знать. Мне совсем не светит ходить по собственному дому и в каждой комнате воображать худшее. Где он это сделал?

Старый лавочник провел по лицу рукой, как будто пытаясь стереть образы прошлого.

— Не думаю, что это хорошая мысль, Том.

— Я живу в этих стенах, и у меня есть право знать. Уверен, если я позвоню Тессе Кащинской теперь, когда сделка уже совершена, она не откажет себе в удовольствии позлорадствовать и все мне расскажет. Так вот я предпочёл бы услышать правду из ваших уст.

Рой снова провел языком по пересохшим губам и глубоко вздохнул.

— На втором этаже, в своем кабинете. Повесился.

— Вы знаете, в какой именно комнате? — Пронзительный взгляд старика испытующе уставился на Тома, будто проверяя его решимость. — Рой, это для меня важно.

Макдэрмотт сглотнул с обречённым видом.

— В тот день, поднявшись наверх лестницы, я повернул налево, к проходу в другое крыло. Паркет поскрипывал, и одна из дверей была открыта. Вторая слева. Оттуда било солнце, казалось, что комната объята пламенем. И он качался в петле, охваченный лучами заходящего солнца.

Душа Тома ушла в пятки.

Комната Зоуи.

— Вы были там, да? — вдруг догадался он.

— Я его и обнаружил. После того, как его не было слышно несколько дней, а машины стояла припаркованной у дома, я заподозрил неладное. Я же видел, как он постепенно скатывается в депрессию, понимаете? Тогда об этом не говорили так, как сейчас, и никто не знал, что нужно в таких случаях делать, просто отмахивались. Рюмка виски, партия в карты — и все проходило…

Рой по-стариковски подвигал челюстью. Он выглядел усталым.

— Потом этот запах меня преследовал, — прибавил он. — Труп кишел червями, это был огромный гудящий улей. Вот почему я помню Гари Талли. Окажите мне услугу, Том, не рассказывайте Оливии. За исключением вашего слуги все уже забыли этого бедного чудака. Советую и вам сделать так же.

Том поблагодарил его кивком головы, но мысли его были далеко.

В самом ли деле их дом стал прибежищем потусторонних сил? Не почувствовала ли Оливия невидимое присутствие Гари Талли? И не его ли дух пугал по ночам их дочку? Не могло быть случайностью, что в той самой комнате, где оккультист покончил жизнь самоубийством, происходили все эти странные вещи. У Тома закружилась голова. Одно дело интересоваться потусторонними явлениями забавы ради, но теперь, когда он получал весомые доказательства их существования, ему становилось не по себе. Его рациональная картина мира еще не была разрушена, хоть и трещала по швам. Сомнение уже начало пускать ростки, и в этот раз не на шутку. Происходящее было невозможно. И все-таки он начинал принимать это всерьёз… Сегодня же он поменяет Зоуи комнату. Предлог найдётся. Конечно, это необоснованное решение, приступ паранойи и легковерия, но необходимо его принять. Просто чтобы успокоиться. Точно так же атеист не стал бы плевать в церкви, просто из осторожности. На всякий случай.

Рой пристально смотрел ему в глаза. Он был по-настоящему серьёзен.

— Том, я дам вам хороший совет: выкиньте все это из головы. Вы зря потеряете время, забивая себе голову разной чушью. Поверьте мне, стреляному воробью. Одержимость не ведёт ни к чему хорошему, не стоит зацикливаться на том, чего даже не существует, выдумать призраков. Забудьте всю эту историю.

Том не мог понять, что выражал взгляд соседа, но видел, что он уверен в своих словах и совсем не шутит. Он кивнул просто для вида, продолжая при этом размышлять, в какую комнату перевезти Зоуи и что придумать для Оливии, чтобы она не встревожилась.

Рой с трудом поднялся и похлопал Тома своей крупной ладонью по колену.

— Ну же, теперь пора выбросить все из головы. Свистните собаку, и пусть она шуганет ту ласку, которая каждую ночь здесь скребется. Ах, да, и передайте вашей супруге благодарность за пирог, он восхитителен.

20

«Форт-Нокс».