Читаем Сидоровы Центурии полностью

— О, да, я взволнована. Мой жених. То есть я хотела, чтобы он был моим женихом, но он куда-то пропал. Он — журналист-международник. И должен был поселиться в этой гостинице в номере люкс, но на ресепшен сказали, что такого здесь нет

— Сколько вашему жениху лет?

— Двадцать пять.

— О, все мужчины в эти годы так ветрены, что, кроме бэбика, ничто не может заставить их пойти в ЗАГС.

— Я не хочу идти в ЗАГС через роддом.

— Милочка, тогда в ЗАГС по нынешним временам вы вообще никогда не попадете.

— И что же мне делать?

— Жить и наслаждаться жизнью! Кстати, у вас неплохая фигура и, надо полагать, очень даже красивая грудь. Расстегните верхнюю пуговку на своей кофточке.

— Я стесняюсь, я без лифчика.

— Тем замечательнее. Расстегните сразу две пуговки. Великолепно! Обратите внимание, как пялится на вас красивый седовласый мужчина за соседним столиком. Я почти уверена, что он — режиссер, или, на худой конец — профессор.

— Он мне совершенно не нравится!

— А я вам нравлюсь?

— Очень!

— Кстати, попробуйте новые французские духи — Chanel. Номер неизвестен, но мало не покажется.

— Спасибо, какой интересный запах!

— Облейтесь духами, не стесняйтесь. Вот так, правильно, а теперь верните мне флакон и ответе на один вопрос: Вы не против того, чтобы, например, в номере люкс принять со мной душ или ванну?

— Нет! Да!

— И все-таки, да или нет?

— Да!

— И как ты будешь меня называть, когда мы поднимемся в мой номер?

— Моя госпожа…

— Повтори еще раз.

— Госпожа…

— Эй, человек! — подозвала Оленина официанта, щелкнув длинными, как у пианистки пальцами. — Бутылку сухого шампанского и счет!

Когда Мелисса очнулась от наваждения, то с удивлением обнаружила напротив себя за столиком седовласого мужчину, который уговаривал ее подняться к нему в номер, чтобы продолжить беседу на тему Феллини "в ракурсе восемь с половиной" и тому подобное. На столике стояла пустая бутылка из-под "Советского шампанского" и три фужера. Таинственная незнакомка из дипкорпуса исчезла, словно ее и не было.

— Ну и шут с ним, Феллини так Феллини! Хотя восемь с половиной в диаметре, как раз мой размерчик, — подумала Мелисса и подала режиссеру Авдееву свою руку: — для поцелуя и последующего препровождения к нему в номер.

………………………………………………………………………………………………………

В 07.00 Оленину разбудил требовательный стук в дверь. Завернувшись в халат, она вышла в прихожую, недоумевая, кто бы это мог быть. Первая мысль, которая промелькнула у нее в голове, была совершенно дичайшей. Она почему-то подумала, что Павлов повесился, и отсюда пошел сыр-бор, поднявший ее в столь ранний час. И каково же было ее удивление, а потом — искренняя радость, когда вместо вестника несчастья она увидела своего жениха Макса, который, как он потом ей объяснил, следуя рейсом в Улан-Удэ, сделал остановку в Новосибирске, чтобы навестить свою невесту.

Как трогательна была их встреча! Как мы все далеки от настоящей романтики, которая характеризует отношения влюбленных героев невидимого фронта!

— Ты же должен быть в Лондоне.

— Три дня тому назад.

— Куда теперь?

— В Улан-Удэ, а потом в Софию.

— Как я тебе завидую!

— Не стоит.

— Почему?

— Тебе не понять. А когда поймешь, будет поздно.

— Как ты узнал, что я здесь?

— Прилетел в Москву в субботу, а в воскресенье с утра вызвали в контору и говорят, что дельце пустяковое наклевывается. Начал подготовку к заданию и тут выясняется, что ты — в Новосибирске. Попросил разрешение сделать в городе на Оби остановку. До самого отлета с ответом тянули, а потом, прямо у трапа самолета, говорят: "На твое усмотрение".

Оленина не стала выяснять все подробности, которые привели к столь неожиданной встрече, и предложила своему жениху принять душ. Но, увы! Водные процедуры не оживили его любимого гиганта, которого она ласково называла Big Max, а, наоборот, побудили ко сну.

Осчастливив Оленину дорогими вещественными доказательствами любви и уважения, ее Макс откинулся на кровать и заснул столь крепким богатырским сном, что его разнообразные акустические эффекты едва-едва заглушал работающий на полную громкость телевизор. То есть, конечно, не телевизор, а видеомагнитофон, на котором Оленина смотрела последнюю серию фильма о Джеймсе Бонде, записанную на привезенной ее женихом из Лондона видеокассете. Смотрела и священнодействовала с веками глаз и ресницами.

В 10.00 в ее номере зазвонил телефон. Это был Цибиков. Он просил ее через час быть в областном управлении, чтобы заактировать и принять от него текущие материалы следственного дела и обсудить некоторые технические детали предстоящей операции с участием сексота "Геолога". И пояснил: в соответствии с полученным из Москвы приказом он отправляется в Улан-Удэ. Отлет в 16.30 из аэропорта "Толмачево". Провожать необязательно.

— Кто звонил? — спросил Оленину проснувшийся жених.

— Мой начальник, Юрий Николаевич Цибиков, — объяснила она.

Макс напрягся и побледнел.

— Что-то не так? — заволновалась Оленина.

— Нет, все в порядке, — сказал Макс и поинтересовался у Олениной, можно ли в здешнем ресторане заказать завтрак с доставкой в номер.

IV