Читаем Сидней Рейли полностью

Большинство авторов исследований о Рейли единодушны в том, что супружеская чета выехала из Англии на Дальний Восток между 1900 и 1902 годами. Майкл Кеттл считает, что отъезд Рейли состоялся «примерно в 1900 году»^{115}, а Робин Брюс Локкарт утверждает, что Рейли во время англо-бурской войны выполнял какие-то поручения в Голландии, отслеживая голландские военные поставки в Южную Африку. С окончанием англо-бурской войны, как далее утверждает Локкарт, Рейли послали в Персию с заданием выяснить, каковы шансы добычи нефти в этом регионе, после чего, примерно в 1903 году, направили в Маньчжурию, в Порт-Артур. Локкарт пишет также, что, пока Рейли находился в отъезде, Маргарет оставалась в Англии^{116} и в его отсутствие пристрастилась к алкоголю. Джей Роберт Ниш также не подвергает сомнению утверждение Локкарта относительно голландских и персидских миссий Рейли, утверждая, однако, что он в то время находился на службе в военно-морской разведке^{117}.

Герб с изображением русского двуглавого орла и бесстыдно заимствованного Розенблюмом семейного девиза Томасов «Нет веры земному» на почтовом бланке Розенблюма

По собственным воспоминаниям Маргарет, они выехали в Китай в 1901 году^{118}, хотя это вовсе не означает, что они направились туда непосредственно из Англии. Хотя Маргарет нигде не упоминает дату ликвидации Мэнор-Хауса в Кингсбери, мы знаем, что это произошло после августа 1898 года. Согласно воспоминаниям Маргарет, вскоре после ликвидации дома Рейли, «испытывая ностальгию», изъявил желание вернуться в Россию. В 1901 году супруги, изменив свои фамилии на Рейли^{119}, последовали в Китай. Из этого можно предположить, что в июне 1899 года супруги Рейли выехали из Англии в Россию, а оттуда уже в Китай.

Рейли покинули Англию как нельзя более кстати, так как незадолго до их отъезда в Лондон приехал высокопоставленный следователь из России Федор Гредингер. 17 апреля Петр Рачковский[13], глава Заграничной агентуры в Париже, написал письмо Уильяму Мелвиллу в Скотленд-Ярд с просьбой предоставить ему информацию о лицах, проживающих в Лондоне, которые «вне всякого сомнения» причастны к грандиозной афере, связанной с подделкой русских кредитных билетов. Письмо свое он заключил следующими словами:

«…даю самые теплые отзывы о своем г-не Гредингере, товарище генерального прокурора Санкт-Петербурга^{120}, который завтра отбывает в Лондон с намерением заняться этим делом. Я буду Вам чрезвычайно признателен, если Вы окажете г-ну Гредингеру необходимое содействие, которое ему потребуется, и сделаете все возможное для облегчения его работы. Мой друг возместит Вам все расходы, каковые у вас могут возникнуть во время производства следствия»^{121}.

Это дело было куда серьезнее, чем мелкое жульничество. У изготовителей фальшивых банкнот был свой человек в денежной типографии «Бредбери энд Уилкинсон», выкравший клише, с которого гравер сделал точную копию. Мошенники затем стали сами печатать банкноты, используя собственные краску и бумагу. Поначалу имя Розенблюма не фигурировало в материалах следствия, однако оно стало постепенно всплывать на поверхность, когда у следователей возник вопрос о том, каким образом фальшивые кредитные билеты вывозились из страны.

Согласно донесениям Заграничной агентуры Департамента полиции, Розенблюм имел непосредственное отношение к компании «Полисульфин» в Кейншеме, графство Сомерсет^{122}. Она производила великое множество химических продуктов, в том числе мыло, которые экспортировала за рубеж. Это был идеальный канал контрабанды денег и, разумеется, других товаров. Хотя к этому документу необходимо относиться с некоторой осторожностью, компания «Полисульфин» действительно вызывает наибольшее подозрение как одно из главных звеньев сети распространения фальшивых банкнот.