Читаем Сидим, курим… полностью

Говорят, что порноактрисы быстро стареют. Сперма сотен мужчин, перемешиваясь в их ненасытном лоне, являет собою магический концентрат возраста, вытягивающий задорный блеск из глаз и свежий румянец с щек. К Маринке был неприменим этот закон природы — сочная, как полевой мак, она выглядела намного моложе своих двадцати семи. Дитя природы, кровь с молоком.

— Может быть, хочешь попробовать еще раз? Сегодня ты получила мало, потому что секса не было. Если ты сыграешь настоящую роль, гонорар может составить и пять сотен. Как у меня сегодня, — не удержавшись, похвасталась она. — Я могу тебя порекомендовать, красивых актрис мало.

— А я некрасивая. И вообще…

— Все ясно, у тебя шок, — понимающе улыбнулась Маринка и, протянув руку, погладила меня по волосам.

Почему-то мне захотелось отстраниться и вымыть голову. Странно, обычно я не отличалась особенной брезгливостью.

— А я в первый раз вообще потом плакала, — вздохнула она. — Пересчитывала деньги и плакала. Потом привыкла. Я поняла, что сама судьба дала мне этот шанс.

Маринка с аппетитом откусила кусок огромного красного яблока, найденного в холостяцком холодильнике Дракона. Ева — наглая, красивая, искушающая. Мне показалось, что сквозь до боли знакомых черт одной из ближайших подруг вдруг проступило совсем другое, чужое лицо. Будто бы я ее темную сторону увидела. Другое эго, тщательно замаскированное под глухими покровами привычного образа.

Я вдруг поняла, что никакая она не жертва. Все это время я жалела ее вхолостую. Маринке нравится ее жизнь такой, какая она есть, и ничего менять она не хочет и не будет.

Это открытие было поразительным! Я смотрела на нее — а видела другую женщину. Она грызет яблоко, с веселой улыбкой смотрит на меня, говорит о чем-то будничном, краем глаза почитывает бульварную газету, мечтает о приближающемся отпуске в Турции — и вроде бы это знакомая родная Маринка, но как теперь забыть ее помутневший взгляд, и бессмысленную улыбку, и то, как ее нарощенные ногти хаотично царапали потную спину Олега?

— Что ты так на меня смотришь? — прищурилась Маринка. — Глань, расслабься, все пройдет. Поверь, через неделю ты будешь смеяться, вспоминая этот эпизод. Ну а пока помни, что я тебе сказала. Представь, что это была не ты. Другой человек.

Я распрощалась с Маринкой, Олегом и Драконом и поехала домой в набитом автобусе, хотя у меня были деньги на такси.

Там, среди посеревших от усталости лиц, прижавшись к чужим дешевым пальто и забрызганным грязью пуховикам, я немного успокоилась.

Сидим, курим…

И тут Len'a (crazy) ни с того ни с сего начинает вспоминать, как четыре года назад ее чуть не взяли в аэропорту Хитроу со шматком гашиша «воооот такого размера» (показывает свой кулак).

Было время, когда она не куталась в норковую шаль и не носила во внутреннем кармашке сумочки хрустальный флакон с эксклюзивными, смешанными специально для нее духами. На голове ее произрастал отчаянно-фиолетовый ирокез, асфальт сотрясался под ее армейскими ботами, а нимфеточная субтильность пряталась под воняющей табаком курткой цвета хаки, и любила она мрачного юношу по имени Антон. Не то ударника, не то басиста какой-то сомнительной панк-группы, выпустившей единственный сингл и кочующей с ним по клубам, на радость десятку обдолбанных фанатов.

— Антон был крутой, — Len'a (crazy) закатила глаза и отточенным движением щелкнула указательным пальцем по кончику тлеющей сигареты. Горстка горячего пепла отлетела в ее чашку с кофе, Len'a (crazy) откомментировала это флегматичным «пипец», но кофе заменить не попросила — у нее был почти нулевой уровень брезгливости (что неудивительно — с таким-то прошлым).

— Антон был крутой, — повторила она, а потом, видимо для более четкой расстановки акцентов, добавила: — Cool! Вот время-то было, а? Вечера начинались одинаково — мы встречались в арке у метро «Кузнецкий мост», пили «Балтику № 9», а потом шлялись по бульварам. У нас было много приятелей, и все почему-то обитали в районе Бульварного кольца. Какие-то безумные художники с мастерскими на чердаках. Какие-то полуолигархи — до сих пор не понимаю, зачем они привечали таких маргиналов, как мы. Наверное, для них это был бесплатный цирк. Какое-то разнообразие. В понедельник они заказывают черную икру из лучшего рыбного ресторана, во вторник — стриптизерок из «Распутина», а в среду — запускают домой панков и слушают их пьяные бредни. Иногда за одну ночь мы обходили Бульварное кольцо по три-четыре раза. Вот время-то было…

Len'a (crazy), мечтательно зажмурившись, вспоминает что-то еще, с cool Антоном связанное. О том, как они ограбили уличную палатку — взяли сигареты и несколько шоколадных яиц. О том, как Антон втянул ее в разухабистую групповушку с участием грудастой мулатки и насквозь силиконового переделанного мужика. О том, как в конце концов Антона этого нашли мертвым в луже собственной блевотины в подъезде какого-то арбатского дома. Банальная для таких типов история: передоз.