Читаем Сиддхартха полностью

– Нет, – сказал Сиддхартха, – я не впал в нужду и никогда нужды не знал. Знай, что я пришел от саман, с которыми прожил долгое время.

– Если ты приходишь от саман, как же тебе не быть в нужде? Ведь саманы – люди совершенно неимущие.

– У меня действительно нет никакого имущества, если ты это имеешь в виду, – сказал Сиддхартха. – Конечно, я человек неимущий, но я неимущий по своей воле, и, следовательно, в нужде не нахожусь.

– Чем же ты рассчитываешь жить, если у тебя ничего нет?

– Об этом я никогда еще не думал, господин. Я более трех лет оставался неимущим и никогда не думал о том, чем буду жить.

– Так ты жил на средства других.

– Пожалуй. Ведь и купец живет на чужое добро.

– Отлично сказано. Однако он берет у других их добро не даром – он дает им взамен свои товары.

– Так оно, по-видимому, и есть. Каждый берет, и каждый дает – такова жизнь.

– Позволь, однако: раз у тебя ничего нет, что же ты можешь дать?

– Каждый дает то, что у него есть. Воин дает свою силу; купец – свой товар; учитель дает свои знания; крестьянин – рис; рыбак – рыбу.

– Очень хорошо! А ты что можешь дать? Чему ты научился, что ты умеешь?

– Я умею мыслить, умею ждать, умею поститься.

– Это все?

– Кажется, все.

– А какая от этого попьза? Умение поститься, например – к чему оно?

– Оно может приносить большую пользу, господин. Если человеку нечего есть, то самое разумное, что он может делать – это поститься. Если бы, например, Сиддхартха не научился поститься, то он должен был бы сегодня же взять какую-нибудь службу – у тебя ли, у другого ли: он был бы вынужден к этому голодом. Теперь же Сиддхартха может спокойно выжидать; ему чуждо нетерпение, для него нет крайней необходимости. Он долго может выдерживать голод, да еще смеяться при этом. Вот какая польза, господин, от умения поститься.

– Ты прав, самана. Подожди минутку.

Камасвами вышел и вернулся со свитком, который протянул гостю со словами:

– Можешь ты это прочитать?

Сиддхартха заглянул в свиток, на котором написан был торговый договор, и начал читать вслух написанное.

– Превосходно! – сказал Камасвами. – Не напишешь ли мне чего-нибудь на этом листке?

Он дал ему листок и заостренную палочку для письма, Сиддхартха что-то написал на листке и вернул его хозяину.

Камасвами прочел: «Писать – хорошо, мыслить – лучше. Ум хорош, терпение лучше».

– Отлично написано, – похвалил купец. – Нам о многом надо будет переговорить. А пока прошу тебя быть моим гостем и поселиться в моем доме.

Сиддхартха поблагодарил и принял приглашение. С тех пор он жил в доме купца. Ему принесли хорошее платье и обувь, ежедневно слуга приготовлял ему ванну. Дважды в день его приглашали к обильной трапезе, но ел он только раз в день, причем не употреблял мяса и не пил вина. Камасвами рассказывал ему о своих делах, показывал свои склады и разные товары, посвящал в свои расчеты. Много нового узнавал Сиддхартха, – он много слушал и говорил мало. И, помня совет Камалы, никогда не держал себя с купцом, как подчиненный, и вынуждал его обращаться с ним, как с равным, даже более чем с равным. Камасвами занимался своими делами с усердием, часто даже со страстным увлечением. Сиддхартха же смотрел на дела, как на игру, старался как можно лучше изучить ее правила, но к самой игре оставался совершенно равнодушен.

В скором времени Сиддхартха стал и сам помогать хозяину в его торговле. Но ежедневно, в назначенный ею час, он посещал прекрасную Камалу, хорошо одетый и обутый, а скоро стал носить ей и подарки. Многому научили его ее алые умные уста. Многое поведала ему ее нежная, гибкая рука. Еще новичок в любви, склонный слепо и ненасытно ринуться в наслаждение, как в бездонную бездну, он основательно благодаря ей усвоил правило, что нельзя получать наслаждение, не давая его самому, что каждый жест, каждая ласка, каждое прикосновение и взгляд, даже малейшее местечко на теле, имеют свою тайну, пробуждение которой составляет сведущему особое счастье. Она научила его, что любленные после празднества любви не должны расходиться без проявлений своего обоюдного восторга, что каждый должен иметь в такой же степени вид побежденного, как и победителя, так чтобы ни у кого не могло возникнуть чувство пресыщения и пустоты или неприятное ощущение, что он злоупотреблял податливостью другого или сам был слишком податлив. Дивные часы проводил он у прекрасной и умной Камалы. Он стал ее учеником, ее возлюбленным, ее другом. В ней, в Камале, и была вся ценность и смысл его теперешней жизни, а не в торговых делах Камасвами.