Читаем Сиблинги полностью

Спятил он, что ли?

Женька сел на кровати – рывком. Так, будто дёрнулся к будильнику, – безжалостно. Быстро. Чтобы проснуться, прекратить нормальное, безопасное, личное существование.

Дёрнулся, сел… Тень на стене покачнулась. Сейчас качнётся потолок, пол, стены начнут убегать вверх – такое было однажды в школе, когда Женьку довели… Ну, вот, сейчас мир закружится, исчезнет и станет обычным, школьным, страшным и безнадёжным. Или обернётся белым, стерильным, больничным… Или вообще ничем… Ему ж там говорили про жизнь после смерти. Это она?

Бред. Чушь.

Нервный срыв.

Сон, который должен однажды прекратиться. Когда Женька в этот сон поверит окончательно, тогда всё и закончится.

Женька чертыхался и на всякий случай губу прикусывал – чтобы боль выдернула его в реальность. И одновременно одевался, и глотал холодный чай из большущей кружки, которая откуда-то взялась на тумбочке. А ещё он помнил, что будет за дверью. Коридор, потом большая комната с окном во всю стену, потом лестница, а в самом низу – гараж с велосипедами.

По пути Женька никого не встретил. Ну, так оно и бывает, когда не на самом деле. Пустой коридор, тихо… Будто это декорация, только вот запахи настоящие. И ещё…

В гараже была распахнута дверь. А за ней – солнце, трава зелёная, сосна… Мираж? Галлюцинация? Или вообще наркоз?

Женька вышел из гаража. Солнце шарашило вовсю, смолой пахло, цветами и горелым пластиком. А трава была живая, рвалась в пальцах. И шишки царапались…

Женька смотрел, как белки вдоль стволов мелькают, дрожат хвостами. Как облако подплывает к сосне, и кажется, что оно сейчас на иголки напорется и лопнет. Но облако ушло, освободило место солнцу…

Это солнце? Они говорили, мы на искусственной планетке. В космосе? В параллельном мире? Белки какие-то, шишки сосновые.

Снова стало странно – будто он здесь секунду назад оказался. Это реально я? Вот прямо здесь? Но как?

Нет, хватит. Если это сон, то пора просыпаться. А если не сон, то…

Он вернулся в гараж, схватил велосипед – тот, что был ближе всего, – повёл его так, будто собирался передним колесом что-нибудь раздавить.

И сразу же – так и знал! – услышал за спиной:

– Эй! Ты куда?

На Женьку изумлённо смотрел этот… Тоже из сна. Как его? Гошка, вот. Некрасов. Тот, который вчера устроил то ли взрыв, то ли пожар.

– Ты чего, летать собрался? Первый раз? А ты умеешь? Я тебе сейчас всё покажу. Стой тут, никуда не уходи.

Когда на Женьку кричали, он всегда замирал. Только потом дошло, что этот крик – не злобный, а наоборот.

Гошка подошёл к одному велосипеду, протянул руку, но брать не стал. Как будто почему-то передумал. Подошёл к другому, чёрному. На раме у него, Женька заметил, была прикреплена яркая жестяная галочка – буква «V».

Некрасов сел на велосипед, крутнул педали и, прошуршав пару метров по сырому асфальту, приподнялся над землёй и поехал по воздуху.

Это было уже слишком.

Некрасов совершенно спокойно держался в воздухе. Сверкал рулём и спицами, наматывал вокруг Женьки медленные круги и небрежно-небрежно говорил, что ну да, можно летать, на море слетать, да, тут море на том конце планетки, вообще вот так всё. Выделывался. И совсем ничего не боялся.

– Смотри!

Гошка отпустил руль, растопырил руки и пролетел над пригорком. Так низко, что роса испуганно брызнула во все стороны. Приземлился. Разрешил Женьке ощупать велосипед – поискать тайный механизм.

Женька ничего не нашёл, попробовал сесть в седло. Сразу упал. Гошка сказал – бывает. Вон, Людку тоже сперва учили просто держаться на велосипеде. Не в воздухе, на земле. Она, конечно, пищала, а потом как рванёт вверх! От испуга руль выпустила, грохнулась, но не сильно. Короче, Людка нормально летать научилась раньше, чем ездить. А руль – вон он там, в сосне висит, видал?

– Да как они летают-то вообще? – Женька отпустил велосипед, присел на край взлётно-посадочной полосы.

Гошка сел рядом. Под сосной блестела рыжая хвоя. Две белки копошились в куче игл. Одна по-нормальному, а вторая закопалась в хвою так, что только серый хвост торчал снаружи.

– Велики летают, потому что летают! Не играл, что ли, так никогда? Ну, когда кричишь: «Чур, я лётчик!» Когда велик как самолёт, а ты как штурман?

– Не играл.

– Неважно. В общем, в эксперименте надо, чтобы мы умели летать. И всё. Нам трудно, что ли!

Женька вспомнил свою нынешнюю классную, Марину Генриховну. Она тоже так говорила: «Если мне надо, чтобы вы принесли макулатуру, вы пойдёте и принесёте. А если мне надо будет, чтобы вы с крыши прыгнули, вы пойдёте и прыгнете».

Женька разозлился:

– А что ещё им надо, чтоб мы умели?

– Соль передавать!

– Какую соль?

– Ну, анекдот такой. Про смысл жизни. Человек после смерти спрашивает Бога: «Скажи, в чём был смысл моей жизни?» Бог говорит: «Помнишь, однажды тебя в столовой попросили соль передать?» – «Ну, помню. И что?» – «Вот в этом!»

Анекдот был странный. Женька не улыбнулся. Мысль цеплялась за смысл жизни, Марину Генриховну и тот вопрос, на который Женьке не ответили.

– Просто езжай давай, – сказал Гошка. – Давай как я.

И взлетел.