К кому обратиться сейчас? К руководителям страны под названием Российская Федерация после последних соглашений с Китаем обращаться абсурдно: иначе, как национальным предательством эти соглашения не назовешь. Что-либо подробно здесь объяснять также бессмысленно, любой здравомыслящий человек понимает, что отдавая национальные недра, фактически все, что у нас есть, запуская на свою малонаселенную территорию несколько сотен тысяч граждан соседней страны, более крепкой экономически и демографически, мы наверняка эту территорию потеряем. Причем в самое ближайшее время. Здесь самая любимая российская присказка последних лет „на наш век хватит“ уже не сработает. Не хватит. Русское население при таком раскладе будет вытеснено из Сибири и Дальнего Востока более жизнеспособными новыми поселенцами. Китаю даже воевать с нами не придется. Мы сами уйдем, покорные и проигравшие. Преданные собственным преступным правительством.

Может быть, обратиться к россиянам? „Дорогие россияне“ – с эдакой комичной ельцинской интонацией? Но „россиянам“, как многие понимают в Сибири, дела до сибиряков нет. Большинству, проживающему с европейской стороны Урала, мы кажемся незначительным людским довеском к основной нации, а сибирская и дальневосточная земля, фактически колония России, по мнению этих самых пресловутых „россиян“ создана лишь для того, чтобы бесконечно поставлять ресурсы, дабы им там, в метрополии (особенно в столицах) жилось светло и вольготно. А здесь хоть трава не расти. И не растет.

Хотел бы я, мечтал обратиться к сибирякам. Не к легкомысленным обитателям Сибири, никак с этой землей не связанным, готовым в любой момент сорваться и лететь туда, где сытнее кормят, а к тем, кто врос в эту землю, кто любит эту страну – Сибирь; для которых побег из Сибири даже в европейскую часть РФ сродни эмиграции. Но боюсь, таких у нас меньшинство. Единицы. Почему-то весомее, престижнее считать себя „россиянином“. Хотя было у нас движение областничества, и многие знаменитые на весь мир сибиряки говорили о нашей особости (в частности В. П. Астафьев), но мало кто захотел эту особость принять. (В этом завидую канадцам и австралийцам, бесповоротно отличившим себя от британцев-колонизаторов. Океан ли, спасительно отделивший эти колонии от метрополии, помог в формировании самосознания этих народов, или издревле присущее британцам чувство собственного достоинства, коего у нас, русских всегда дефицит – не знаю.)

Пожалуй, только к этим трем-пяти-десяти сибирякам обращаться и стоит. Но что им сказать? Как мы, единицы, можем остановить лавину вранья и предательства, основа которым неуемная жажда роскоши и сверхприбыли правящей российской знати? Что нам остается: по-бабьи плакать или по-мужски взять оружие (не против китайцев даже, а против „своих“ иуд-отщепенцев)? Вряд ли это поможет. Хотя и плакать хочется. И стрелять.

Плакать об уникальной сибирской культуре, безжалостно уничтожаемой русскими, а с приходом в Сибирь КНР обреченной на бесследное исчезновение (навряд ли граждане Китая, по крайней мере, на первых порах, отнесутся к этой земле, как к собственной). Плакать о людях и языке, покидающем эту землю. О том, какой мы ничтожный народ, набравший в свое время земли и не могущий таким добром распорядиться; народ, с уникальной тягой к самоуничтожению: вместо того, чтоб поддерживать и воскрешать собственные производство, культуру, психическое и физическое здоровье, мы готовы отдаться первому встречному, чтобы он владел нами. Лишь бы ничего не делать самим, самим себе патологически не доверяя.

Вы, друзья, братья, сородичи, в Сибири живущие и Сибирь знающие: коли нет у нас сил и решимости встать, выйти, сказать, с бранью ли, мордобоем, но свое решительное нестыдное протестующее слово, кишка тонка или просто мало нас, не услышат, а услышат – заглушат, убьют: запоминайте тогда эту природу, запоминайте нашу тайгу, тундру, реки. Наши красивые четырехсотлетние города. Чтоб хотя бы в памяти нашей все это осталось. Чтобы дети наши знали, о том, где мы жили, о том, как нас предали. Чтобы помнили об этом предательстве сколь возможно долго. Нет, не мстили. Только помнили…»

28

Ученый-заключенный В. Данилов отвечает:

«Получил твое послание „Сибирякам“. Я был удивлен не меньше тебя этим эпохальным договором о совместном с Китаем освоении полезных ископаемых. Честно говоря, я давно не мог понять, почему Москва так долго тянула со сдачей всей Сибири в концессию. Как теперь понял, просто шел торг. Китай выбран по простой причине, в нем ни парламента, ни судебной системы, ни демократии, а значит очень просто и надежно можно использовать коррупционные схемы (откаты) нашим чиновникам.