Читаем Сибилла полностью

В отличие от «Конингсби», где сюжет разворачивается преимущественно в стенах аристократических гостиных, «Сибилла» не отличается такой, по выражению Шварца, «клаустрофобией» (Ibid.: 105). Доступ к жизни людей, далеких от дворянской среды, получает не только главный герой, но и вездесущий автор-повествователь, который обозревает как светские гостиные, так и жилища бедняков (иными словами, те самые «две нации», о которых говорит Морли). Вместе с Сибиллой повествователь наблюдает лондонское социальное дно, «где похититель собак и вор-карманник, грабитель и убийца снискали расположение множества людей всех возрастов — сообщников в любом деле, скупщиков, охочих до любой добычи» (с. 331 наст. изд.[173]). Однако это самое дно не является, как показано в романе, неизбежной участью тех, кто оказался в суровых жизненных обстоятельствах. Рассказчик наблюдает и за тем, как герои берут верх над трудностями. Положительные образы таких представителей рабочей среды, как Красавчик Мик и Чертовсор, свидетельствуют не только о необходимости изменения тяжелых условий, в которых живут низшие сословия, но также, по выражению Шварца, о «жизнеспособности, индивидуальном своеобразии и глубокой внутренней человечности тех, кого Дизраэли считал неоцененным ресурсом Англии — искренних простых людей» (Schwarz 1979: 118). Георг Брандес, в свою очередь, отмечает:

Автор прибегает к поэтике контраста с ее эффектом обманутого ожидания, вводя читателя в мир обездоленных бедняков. Описание «веселого пейзажа», манящего красотой природы, внезапно сменяется картинами «нищеты и болезней», пожирающих «плоть несчастных <…> жителей» городка Марни.