Читаем Сядьте на пол полностью

Сядьте на пол

Алексей Валерьевич Андреев , Лёха Андреев

«Дорогая мамочка! Получил твое письмо. Раскритиковала ты нас здорово. Однако, при всем моём к тебе уважении, должен сказать, что не везде и не во всём справедливо. Понимаешь, если исходить из задачи «звать молодёжь» или «направлять молодёжь», то не только эта — ни одна из наших работ ни к черту не годится. Задача же у нас другая совсем. Мы хотим заставить молодёжь шевелить мозгами, понимаешь? Заставить её задуматься над иными проблемами, кроме «где схватить девочку» и «у кого перехватить пятёрку до получки на выпивку». Нам представляется, что это задача не менее — а может быть, и более — благородная, чем «звательная» и «направлятельная». Звали нас и направляли всю жизнь, а толку не видно, потому что мыслят люди слишком прямолинейно: либо вперёд, либо назад. Вперёд — там сияющие дали, однако же вполне конкретные колдобины на дорогах, а назад — стыдно, конечно, но выпить можно, и с девками побаловаться. Мы должны заставить людей думать глубже, мыслить шире, воспитывать отвращение к грязи и невежеству, особенно к невежеству».

(Аркадий Стругацкий, из письма матери, 1962 г. [83])

Когда я учился в десятом классе, мы читали «Гадких лебедей» в самиздатовской распечатке. Прообразом интерната в этой книге Стругацких стал один из четырёх колмогоровских математических интернатов — московский. А мы учились в таком же питерском. Потому нам и нравилась эта книжка: Стругацкие как бы подчёркивали нашу крутизну и избранность.

Но именно эта элитарщина, вместе с хорошим русским языком и красивой псевдо-японской недосказанностью, совершенно затмевала те минусы романа, которые стали видны позже. А чему, собственно, учили детей мокрецы в этой книге Стругацких? «Думать туман»?

Сам-то я знал на личном опыте, чему учат в этих интернатах, ради чего меня оторвали от дома, от леса и речки, от уличной лапты и гонок на велосипедах, от ловли майских жуков и поездок «на картошку», от всех этих простых занятий провинциального детства. И как рассказано в предыдущей главе, далеко не все сферические кони физмата стоили такого отрыва. С другой стороны, стало ясно, что именно такие отрывы, или, как сейчас говорят, волшебные пендели, отправляющие человека в чуждую среду с новыми прикладными задачами, являются гораздо более сильным образовательным средством, чем «обучение думать» в специально отгороженных, чистеньких школах.

Ничего подобного в «Гадких лебедях» не было. Там был только туман. И заметил это не только я. В статье, случайно попавшейся мне на просторах Интернета [84], неизвестный автор пишет:

«Братья, уделившие столь значительное место своей воспитательной системе, совершенно «выпустили из вида» фактор труда. В «Полдне», в главе об Аньюдинской школе упоминаются уроки труда, но это упоминание эпизодическое — при том, что остальные аспекты показаны более чем подробно. То есть видно, что никакого особого значения трудовая деятельность в «мире Стругацких» не имеет…

Интересно, что при всем огромном внимании Стругацких к системе воспитания, к фигуре Учителя, они оставляют основной мотивацией развития как раз «карьерную», (вернее социоролевую, основанную на стремлении к занятию максимально высокого места)».

Читаем Сядьте на пол полностью

Сядьте на пол

Похожие книги

Все жанры