Сверкающая никелевая молния кинулась на Гаспара, но няня Бишоп стремительно рванулась наперерез, протягивая кость. Стальные челюсти жадно схватили ее, и пес замер. Вой сирены оборвался так внезапно, что наступившая тишина еще продолжала звенеть.

— Эта кость замыкает цепь, — сказала няня Бишоп. — Гил мне трижды показывал, как она действует — ему нравилось натравливать на меня пса и останавливать его в последний момент.

Она поставила один столик на другой, чтобы поддержать падающий потолок, и ласково улыбнулась Гаспару, который уже почти пришел в себя.

— Ну, и как мы отсюда выберемся?

— В коптере Элоизы Ибсен, который я украл.

— В коптере вашей отставной подруги. Воображаю, что это за безвкусица! Уж, наверно, двухцветный? — презрительно спросила няня Бишоп.

Гаспар кивнул.

— С хромовой отделкой?

— Да.

— С роскошным холодильником, битком набитым бутылками и закусками?

— Да.

— С пошлыми широкими бархатными сиденьями, в которых тонешь?

— Да.

— И окна с односторонней прозрачностью?

— Да.

— И с автопилотом, который поведет коптер на запад к городу?

— Да.

И тут няня Бишоп широко улыбнулась.

— Всю жизнь мечтала прокатиться на такой машине! — сообщила она.

32

Четыре часа спустя в трехстах милях от берега Зейн Горт, который только что спас Полпинты, обнаружил в небе фиолетовый с серебром коптер Элоизы Ибсен, летевший прямо на запад, все больше удаляясь от Нью-Анджелеса. Находчивый робот пустил ему вслед несколько шумовых снарядов из сигнальной пушки десятиместного реактивного административного коптера, который на последних этапах своей спасательной операции он экспроприировал у мертвецки пьяного конгрессмена, прихватив заодно и его самого. Так что несколько минут спустя Гаспар и няня Бишоп вступили на борт скоростного коптера, где их радостно приветствовали Флаксмен, мисс Румянчик, Полпинты и конгрессмен, который недавно очнулся от хмельного забытья и пребывал в благодушном настроении. Сообразительный и тактичный Зейн сообщил обществу, что он назначил Гаспару встречу именно здесь, над океаном.

Административный коптер повернул на восток к берегам Калифорнии, уже тонувшим в вечерних сумерках. Гаспар рассказал друзьям о том, как он спас няню Бишоп, и Флаксмен спросил у нее, упомянул ли Гил Харт, на кого он работает и с какой целью похитил ее.

— Да, он говорил о слиянии «Рокет-Хауса» с «Протон-Пресс» и хвастал, что будет вице-президентом новой компании. Кроме того, он натравливал на меня своего автопса и уговаривал не ломаться, а вести себя с ним по-хорошему. И предложил мне коктейль.

— Вот такие злобные безмозглые автоматы, вроде этого пса, и повинны в предубеждении, с которым люди все еще относятся к роботам, — заметил Зейн Горт и перешел к рассказу о собственных приключениях.

Сигнал номер три привел его к заброшенной хижине в пустыне, где Флаксмен томился в плену у банды робописателей, возглавляемых Каином Бринксом. Спустившись под прикрытием дымовой завесы, имитирующей низкие дождевые тучи, Зейн захватил Сердитых молодых роботов врасплох и парализовал их прежде, чем они успели схватиться за оружие. Перед тем как отбыть с Флаксменом, он потратил несколько драгоценных минут на то, чтобы понизить напряжение в нервных сетях этих металлических гангстеров — это лишило их возможности творить новые преступления, равно как и литературные шедевры.

— А как же вы говорили, Зейн, что нет преступления гнуснее, чем менять контуры робота? — перебила няня Бишоп.

— Это значило бы посягнуть на саму личность робота, — объяснил Зейн. — Я же просто привил им некоторую ленцу. А роботы любят лениться не меньше людей.

Затем Зейн конфисковал административный коптер, в котором конгрессмен и его приятели устроили пирушку прямо на взлетной полосе маленького курортного городка в пустыне.

— И очень хорошо! — задумчиво заметил хозяин коптера. — А то ребята допились уже до того, что начали драться, потому что каждый хотел немедленно лететь в Париж к знакомым девочкам.

Сигнал помер четыре привел Зейна и Флаксмена в имение, расположенное среди гор. Белоснежный дом с резными колоннами оказался приютом «Пишущей Братии» и «Сынов Сивиллы» — ударного отряда этого общества. Здесь-то и томилась в заключении мисс Фелисия Румянчик, которая теперь призналась, что они заманили ее в ловушку, обещав предоставить ей для редактирования все свои стихи, а кроме того издать в роскошных переплетах назидательные новеллы, которые она собиралась писать для юных и неопытных роботесс.