Читаем Шутки Богов. Питомец полностью

То, что вышло из пещеры, трудно было бы назвать воином. Скорее – отголосок человека, выживший вопреки всему. Рваная, закопчённая кольчуга висела на нём, как тряпка, пробитая в нескольких местах, с проржавевшими звеньями, потерявшими форму. Под ней можно было разглядеть остатки серой туники, некогда, возможно, военной. Сейчас же – просто кусок ткани, местами перешитый лоскутами, местами залатанный чем-то похожим на кожу диких зверей.

На поясе висел меч – короткий, с облезлой рукоятью, вся кожа с которой давно отслоилась, а гарда покрылась бурым налётом ржавчины. И сейчас даже он лениво покачивался, как будто и сам знал, что в случае чего пользы от него не будет.

Этот человек вышел на открытое место и, зевая, как медведь после спячки, потянулся… Одной рукой. Так как в другой он держал грязный котелок, заляпанный сажей и чем-то бурым, похожим на старую кровь или подгоревший отвар. Его движения были медленные, и вялые. Он подошёл к ручью, опустился на корточки и, всё так же зевая, плеснул воды на лицо.

Андрей не спешил двигаться. Он наблюдал. Человек у ручья не выглядел опасным. Но… Именно в этом и была опасность. Слишком неестественно он вписывался в эту долину. Словно декорация. Разорванная, грязная, но всё же часть какого-то другого, скрытого слоя этой реальности.

– Разбойник? Отшельник? Выживший после сражения? – Судорожно мелькали мысли в голове Андрея. – Или… приманка?

Фигура у воды снова зевнула, потом откинулась назад, сунув котелок под струю воды. Потом вдруг подняла голову и медленно провела взглядом по горизонту.

Андрей снова замер. Глаза этого человека сейчас… Не были сонными. Не были расслабленными. Они искали. И если бы не тренировочный контроль и глубокое понимание маскировки, Андрей точно выдал бы себя.

А эта странная фигура у воды слишком уж показательно зевнула в третий раз, поднялась, бросила взгляд в сторону склона… Мимо… Мимо Андрея, но почти рядом… И пошла обратно к пещере. Ленивая походка, раскачивающаяся походка, как у пьяного. Но шаг – ровный. Чёткий. Отмеренный.

А котелок? Уже пустой. И ни капли воды из него не капнуло, несмотря на то, что он, казалось бы, был полностью погружён в поток.

– Это не просто разбойник… Может быть какой-то дезертир, бывший солдат, вынужденный теперь выживать разбоем? – Тихо подумал Андрей. – Это кто-то, кто не хочет, чтобы его принимали всерьёз. А значит, в пещере может быть нечто куда более важное, чем просто лагерь одинокого бродяги.

Он медленно попятился от края склона, погружённый в напряжённые раздумья. Эта долина переставала быть просто подозрительной. Теперь она становилась интересной. Но и вдвойне опасной.

Спустя некоторое время, снова замерев, но уже на другом склоне, Андрей вглядывался в долину с почти болезненной концентрацией. Его глаза ловили малейшие движения, едва заметные отблески света на влажной скале, рябь воздуха в прохладной тени, даже оседающий на кустах пепел от старых костров. Всё в этой долине казалось чересчур… Аккуратным, несмотря на внешнюю неопрятность.

Особенно пещера. Её вход был почти полностью спрятан в расщелине тёмного камня – будто сама гора старалась скрыть существование прохода. Но в тот момент, когда оборванец, зевая, вернулся вглубь, Андрей заметил вспышку света – слабую, белёсую, как отражение в глазу кошки в ночи. А через мгновение – тень, промелькнувшую в самой глубине.

Он точно был здесь не один. Андрей медленно выдохнул. И сразу же перешёл к делу. Он отстегнул от запястья свой браслет-хранилище, провёл по нему пальцами, словно напевая беззвучную активационную формулу. Браслет слегка дрогнул – и из него всплыли четыре пучка высушенных трав, зелёно-серых, с тонким сизым налётом на краях. Их запах был едва уловим, но в нужной комбинации они создавали особое усыпляющее облако – мягкое, незаметное, проникающее даже сквозь слабую защиту.

“Пыль сонной змеи, корень глухаря, трава беззвёздной ночи и порошок фиолетового лотоса…” – Механически отметил он про себя, быстро перемешивая ингредиенты в небольшой глиняной плошке. Порошки ложились слоями, словно узор в песке. Он закрыл глаза, на мгновение настраивая дыхание, и в полголоса прошептал магическую команду. Небольшая искра, высвобожденная с кончиков пальцев, зажгла собранные травы. Они не вспыхнули – зашипели и начали тлеть, распространяя густой, маслянистый дым, с запахом горьковатой хвоинки и еле ощутимым лавандовым послевкусием. Пламя костерка было небольшим, но стабильным, а над ним заклубился дым – серый с фиолетовыми прожилками, магически насыщенный.