Читаем Шумеры полностью

— Рагу из летучей мыши ешь сам. Если рисковать, то я попробую салат из сердцевины кокосовой пальмы. И давай поспешим.

Он попробовал опять сострить:

— С чего такая гонка? Думаешь, мышиное мясо быстро пролетит в мой желудок?

Исчерпав весь арсенал уловок, она заканючила:

— Ну, Эд, я хочу посмотреть ветви кораллов и морских обитателей, что обнажаются при отливе. Дно лагуны становится просматриваемым. Там море народа. Интересно же. Это самый крупный в мире атолл.

— Откуда ты всё это знаешь?

Она неопределённо помахала рукой:

— Читаю.

— И, наверное, непременно во время рабочего дня. Придётся загрузить тебя работой, чтоб не выглядеть рядом с тобой идиотом.

Теперь уже она скосила на него смеющиеся глаза, незамедлив упрекнуть:

— Какой ты оказывается феодал.

— С такой экзотической женой самое правильное повесить на пояс плётку и лассо. У меня была надежда, что ты никаким образом не могла быть повязана с этими местами, а сейчас и она тает… — тут же ввернул он.

Люда промолчала. Она не сказала ему, что Ангел взмыв уносил уже её в прошлое вчера, плавно кружа над островом. Она видела тут жизнь до падения цивилизации и позже, где её нога в кожаном башмачке вступила с корабля пиратов на эту землю. Дочь губернатора была схвачена "морскими волками" во время свадебного путешествия с мужем. Он убит, а она привезена сюда. После бессонных слёзных ночей она, наконец, попривыкнув и немного успокоившись, поняла, что взяли её в заложницы для того, чтоб воздействовать на её отца. Выбивая таким мерзким путём свободу захваченным пиратам. После тайных переговоров они добились своего, отец уступил и вывел якобы совсем для другой операции войска из крепостных стен. Оставив горстку смертников и подставив крепость под удар. Естественно, крепость была взята, пираты получили свободу, а город разграблен. Но никто не догадывался об таком раскладе. Лю вчера всю картинку показал Ангел. А тогда, она радовалась, что её привезли на городской берег и отпустили. Правда, она до конца своей жизни не была счастлива. Её домом стал монастырь. Но, вчера, совершая полёт под крылом ангела, она видела, куда прятались пиратские сокровища. В том сундуке звенели и её, отобранные при нападении драгоценности, и это не была земля. Пещера, заполненная водой. Его не зарыли, а опустили на дно залитой водой расщелины у самой стены и завалили камнями. Сундук из дерева, не гниющего в воде, он останется цел ещё многие века. Жаль, не было под рукой камушка, да и не долетел бы он сквозь плотность времени, а так хотелось лукнуть его, насторожив их жуткие душонки, ведущие сейчас около этих сокровищ мышиную возню. Постепенно они погибнут все, унеся тайну в вечность. Карты не осталось. Потому, как схрон прост и на виду. Запоминать много не надо, точно не заблудишься и непременно найдёшь, если знаешь где это. А для других указательные знаки ставить не собирались. "И вообще, — думала она, — хочешь спрятать, чтоб никто не нашёл, спрячь у людей под носом".

— Эй Лю, ты где витаешь. — Помахал перед её застывшими глазками муж, — кто хотел кораллы смотреть, поторопимся, я уже рагу осилил.

— Ну и как?

— Мыши, они и есть мыши. Мой кот их даже жрать не хочет. Душит и к крыльцу осенью притаскивает. А тут ещё и национальным блюдом подают. У правителей разных сторон свои причуды. Одни голубей грызут, другие мышей трескают, одни наши уху из трески с анисовой предпочитали.

— Иван по Европейским меркам всегда был дурак, смака экзотического не понимал, — смеялась она, поглаживая его живот. — Ещё не бурлят мышиные крылышки.

— Терпится пока. Действительно икра ложками ни в какое сравнение с лягушачьим деликатесом. Только Иванам дуракам её и есть.

Людмиле было смешно и она всю дорогу, семеня рядом с его широким шагом, держась за сильные пальчики, смеялась.

— Смейся, смейся, а как тебе салат?

— Не фонтан, конечно, но сойдёт.

— Малыш, я жареной картошки хочу.

— Я заметила, она у тебя пальму первенства не теряет.

— Добрались до твоего атолла. Ты, как себя чувствуешь?

— Нормально. Посмотри сколько народа, а ты ворчал.