Читаем Шумеры полностью

Люда, подчеркнув следующую по списку фамилию, в этот раз подготовилась заранее. Узнав по телефону в справочной, как туда и каким транспортом добраться, рискнула опять пойти в субботу. Отправилась на поиски с утра. Шла по улице, залитой холодным золотом солнца. Осень она и есть осень. Пусть даже ещё тёплая, яркая и нарядная. Всё равно холод и отмирание во всём. Она страх, как не любила её. Ни в каком виде и ни под каким углом. Как бы не маскировалась природа. Тянет от неё: отжившим и уходящим, а попросту трухлым и мёртвым. "Даже "бабье лето", которого все так ждут, не может натянуть мне вуаль на глаза. Какого чёрта, обманывать себя, если следом похлещет в окна холодный дождь. Долгая, грязная слякоть под ногами. А потом зима". Наслаждаясь свежим воздухом и выходным дням, старалась не думать о неприятном. "И чего, правда, разбрюзжалась. — Одёрнула она себя через минуту. — Надо жить пока живётся и не цепляться ко всему даже природе". Дом оказался в спальном районе, дорогим и хорошо защищённым от постороннего проникновения. Так запросто, как она планировала не пройти. Грозный вахтёр, хозяйничавший в стеклянной коробке внизу, проверив её удостоверение и узнав номер интересующей её квартиры, поведал, что хозяина на данный момент в квартире нет. А инициативу Люды подождать, развеял, сообщив, что он может вообще не появиться, так, как, имея просторный дом за городом, предпочитает жить там, держа квартиру для наездов под охраной. Буркнув всё это он тут же раскрыв какой-то роман уставился в него. Людка выкручивалась в пружину, выуживая адресок, но помогла, как всегда валюта. Он недовольно отклеился от книги. Забрал деньги, дал информацию и опять уткнулся читать. Похоже эти дежурные самые читающие люди, думала она работая ручкой. Записав название посёлка и улицу с номером дома, она вышла на улицу, которая ей уже, после выкинутых на ветер денег, не казалась такой солнечной и светлой. Шла, ломая голову, что делать дальше. На такси денег нет, так что, как не пыжься, а придётся катиться на метро до конечной, а там пересаживаться на рейсовый автобус или маршрутку. С утра, правда, не собиралась никуда ехать, настроение было на нулевой планке. Потеряла золотую серёжку. Если б ещё знала где? А так, как она провела с Эдиком вечер и ночь, даже не возможно предположить место её сегодняшнего пребывания. Пришёл поздно вечером: возбуждённый, в маске, камуфляже. Сгрёб её в охапку и вывез в лес. В ярком языке пламени ночной лес стоял не столько пугающим, сколько потрясающим. Осенний наряд клёнов, берёз и осин разнился от зёлёного, до жёлтого и ярко красного. А редкие ёлки и бардовые тона кустарников — волчьих ягод, делали лес совсем уютным, вроде деревенского лоскутного одеяла. Они грелись у костра, сидя на поваленном дереве, что он нашёл неподалёку, караулили падающую звезду и целовались. Потом Эд, разложив на нержавеющем подносе копчёные сосиски, залив их спиртом, поджёг. Пока горел спирт, порезал хлеб, красный перец и помидоры. Ужин получился потрясающий. Костёр догорал, а уходить не хотелось. Поняв это, он подбросил ещё хворосту и, прижав её к себе, чтоб не замёрзла, остался ещё на несколько часов. Только утренняя прохлада заставила забраться в машину, где он завязал любовную возню. Так, что сейчас можно благополучно сломать голову вспоминая, где так не повезло "серьге". Эдику ни говорить, ни спрашивать об этом нельзя, ещё подумает, что выпрашивает она новое украшение. "А так жалко серьги, страх. Подарок мамы на день рождение". Пока вспоминала, добралась до остановки автобусов. Но здесь опять не повезло, того, как нарочно долго не было. В маршрутку не всунулась. "Придётся всё же торчать тут до прихода автобуса или плюнуть на ту затею сегодня и вернуться домой", — поддала она, подвернувшийся под ногу камешек. Сама себе не смогла бы объяснить, почему ей сделалось так тоскливо, словно сдавило сердце и накрыло волной непонятной тревоги. "Наверное, всё же надо отложить это неудавшееся сегодня мероприятие и топать домой. Ясно же что-то сегодня не складывается". И тут чуть не сбив её тормознула, прокатив немного вперёд, машина. Появившийся из окна генеральный помахал доброжелательно рукой, открывая с приглашением дверку. "И это после моего концерта с бомжём", — пронеслось и так до предела набитой думами голове.

— Добрый день Людмила Александровна, вас с чего в этих краях носит? На какой предмет голова болит? Не меня случайно караулите?

— Да, Боже упаси, — возмутилась она, пытаясь, после его сарказма, выбраться из машины обратно.

— Куда поскакали, — упёрлись в неё кошачьи глаза. — Автобус обломался за две остановки отсюда стоит, я мимо проезжал, видел. Так, что лучше вам спесь прикрутить.

Она ничего не желая знать требовала:

— Выпустите меня, я назад вернусь и сегодня никуда не поеду. Отложу поездку на завтра, мне не горит.

Не высидев на юморной волне, он сорвался:

— Вот чего вам не живётся без проблем, как другим, ну никак не возьму в толк. Едете! Заткнитесь и сидите. Музыку послушайте.