Читаем Шумеры полностью

— Пусть будет так, если он завтра мне позвонит, я приму его предложение, — поспешила она согласиться, хватая воздух жарким ртом. — Наклонись, я не достаю до твоих губ, чтоб напиться.

— Только после того, котёнок мой, как ты выбухнешь фейерверком.

— Ты меня мучаешь, я сгорю.

— Не сгоришь. Я успею потушить, — шептал он сам горя лучиной. Какое уж тут тушение… Через два часа послушав его мурлыканье и понежась под его ласковыми руками, она уже никуда, ни с кем не хотела ехать. Собственно была уверена, что большой босс не позвонит и не зачем беспокоиться. Всё уже сказано было в пятницу. С чего ещё ему звонить. Кто она для него? Букашка. Но она ошиблась, и Эдуард Алексеевич позвонил. Удивившись, она, помявшись, дала согласие. За собой заезжать Люда категорически не разрешила. И он ждал её около концертного комплекса. Почти не разговаривая, так перебрасываясь на ходу ничего не значащими словами, прошли в зал. Концертную программу смотрели тоже молча. Люде не то, чтоб не нравилось шоу, просто ей было всё равно. Хотелось, чтоб всё быстрее закончилось, и пойти домой. Чувствовала себя как-то гадко. Совсем неправильно и не честно перед Эдиком. А босс опять сунулся со своей услужливостью, предложив подвезти. Она отказалась. Попробовал, затолкнуть её в машину силой, как это делал в прошлые разы, но она, стукнув его по руке, вырвалась и побежала по улочке к метро. Пока они ждали, когда народ покинет зал, чтоб не толкаться, потом разбирались у машины поедет она с ним или нет, площадь и улочки опустели. Фонари горели во весь накал и Людка рванула в свою жизнь. Она бежала, слыша свои шаги. Вдруг её насторожённые ушки уловили совершенно посторонний шорох и, оглянувшись пару раз, поняла, что за ней кто-то крадётся. "Этого ещё не хватало. Ой! Я и забыла", — обомлела она. Предупреждение Эдика о наблюдении напрочь вылетело из головы. — "Ну, конечно, это он". Она замедлила шаг, чтоб рассмотреть его как следует и тут, когда ей оставалось только завернуть за угол и выйти к хорошо освещённой и довольно-таки многолюдной площади метро, почувствовала совсем рядом, сзади, тяжёлое дыхание спешащего человека. "Всё сейчас развернусь и его увижу. Конечно же, не подам вида, что догадалась, но увижу…" Из тормознувшей рядом с ней машины, вылетел её ненормальный генеральный, по-видимому, следовавший за ней после того, как не смог уговорить упрямицу и опрокинул идущего за ней человека на асфальт. Завязалась потасовка. Люда пыталась оттащить босса от мужика, повторяя одно: "Оставьте его, это Эдик. Да, отпустите его, это Эдик". Но директор, войдя в азарт, ввалил мужику не хило, и цепко схватив её за локоть, несмотря на бурные возражения, на этот раз затолкал в машину. "Скорая на расправу за чужие грехи Людка, уже пожалела, что подумала тогда, после бестолковой поездки в Польшу, о нём с теплотой".

— Что вы наделали, это мой друг, — рвалась она в запертые двери. — Отпустите меня, кто вас просил вмешиваться. Навязались на мою голову.

Не выдержав, она шваркнула его пару раз кулаком по спине.

— Чёрт попутал меня с вами связаться. Сядьте и не ломайте мне машину. Я за вас отвечаю, раз пригласил. Доставлю до подъезда, и встречайтесь там с кем хотите. Никогда бы не подумал, что бомж, собирающийся позаимствовать у вас золотые цацки, может быть другом. Осторожно надо выбирать друзей. Так можно и на мели остаться.

— Вам показалось…

— У меня глюков пока ещё не наблюдается. Когда ты к Висле побежала топиться, мне не показалось? И благодаря этому ты осталась, коза, жива. Спасибо бы ещё сказала.

— Вы гадкий.

— Не женщина, а сплошное недоразумение. Вот ваш дом, если я ничего не перепутал, бегите, я внизу подожду. С балкона мне помашете, если он у вас есть, конечно.

— Ни за какие коврижки я вам махать не буду. Спасибо и езжайте отсюда. — Хлопнула она опять его дверцей. "Ещё раз проеду в этой тачке, с таким шумом выйду и машину можно спокойно отдавать в ремонт. Зато больше предлагать услуги не будет", — мстительно подумала она, убегая, не оглядываясь в подъезд.

23

Придя домой, Люда села в прихожей на узком кожаном диванчике на гнутых ножках и такой же прогибающейся спинкой и заревела от своей нескладной жизни и беспомощности. Услышав трель звонка, она кинулась, роясь в сумочке, искать телефон. Узнав голос Эда принялась всхлипывая оправдоваться:

— Эдик, как ты? Я ничего не смогла сделать. Этот кретин, генеральный, увёз меня силой…

До её горящего негодованием уха донёсся его ровный и совершенно спокойный голос:

— Успокойся, куколка, ты о чём? Как — то ты странно хрюкаешь?

— Я не хрюкаю, а злюсь. Разве не ты шёл сейчас за мной?

Трубка помолчала и удивилась.

— Я? Да ничего подобного. Во что ты влезла и с тобой всё нормально?

— Я ненавижу тебя, ты запутал мою жизнь и меня со своей маской… — Закричала она, на него переходя на истерический визг. Не желая его слушать и, отключившись со всей злостью, какая наскреблась, кинула телефон в угол, расплакавшись ещё громче. Через минут десять он опять позвонил.