Читаем Шумеры полностью

— Спасибо, я б убил его, если б увидел сегодня рядом с тобой. А, найдя закрытой дверь, покончил с этой пустой без тебя жизнью.

Она притянула его за шею к себе, уронила рядом на постель…

— Господи, побойся Бога, что ты такое говоришь?…

— То, что есть… Зачем мне жизнь без тебя.

— Я могу включить свет?

— Нет Лю. Я не готов. Ты ужинала или легла голодной?

— Мне вполне хватило фруктов. Видишь ли, я не готовила ужин и совсем не собиралась тебя впускать. Передумала на ходу.

— Вот и славно, что передумала.

— Не уверена.

— Сейчас разогрею потрясающую еду из морепродуктов, — прорекламировал он свой ужин.

Услышав такое, она тут же сморщила носик.

— Если полусырое, то я не увлекаюсь модным нынче сыроедением.

— Вот придумала…

А Люда, зажав в пальчиках носик, прогнусавила:

— Не выкопанных, ни плавающих червяков, я тоже не ем…

— Совсем не то, тебе понравится, — рассмеялся он.

Она смилостивилась.

— Поставь цветы в маленькое ведёрко. Завтра я разберусь.

— Где мне его найти?

— В ванной.

Он ушёл на кухню, а она, закрыв глаза и всё ещё находясь под впечатлением свежести аромата роз, увидела себя вновь качающуюся на его руках под смех листвы деревьев черёмухи и дурмана осыпающихся цветов. Прошёл не один месяц, прежде чем он поцеловал её под тем же деревом, с которого и поймал. Жрецы научили её делить год на 12 равные частей. Каждую такую часть ещё дробить на тридцать равных частей — дней. День, — на 24 мелкие части. Одна часть которого, состоит из 60 совсем маленьких частиц времени. На площади жрецы установили очертя круг каменные часы, солнечный луч, попадая в зазоры между разной величины уложенными в определённой последовательности камнями, показывали на круге время. Каждый мог подойти и посмотреть. Вот и Лю считала, сколько же прошло больших и маленьких частей, прежде чем он решился на это. "Чего удивляться сейчас, если тогда он тоже был тугодум, а она его всё равно любила. Такого белолицего с белой кожей на руках. Интересно, какой он сейчас, должно быть тоже русый, раз напугался, когда я заговорила про светлые волосы?" Жрецы подсказали, что к механизмам связанным со временем надо относиться внимательно, с этим не всё так просто, как кажется. В последствии она не раз убеждалась в правильности их слов. Когда в 1978 году газеты писали о случаи произошедшем с папой Павлом Y1, она знала, почему так. В 1923 году он приобрёл будильник и не расставался с ним 55 лет. Ложился и вставал священник по своему безотказному будильнику. В тот момент когда, он без всякой причины зазвонил, папа скончался. А до этого она читала, что был, аналогичный случай и с Людовиком. Только там часы встали.

— Лю, всё готово присел он к ней, поднимайся или ты хочешь, чтоб я покормил тебя здесь? Э, барышня, да от вас пахнет какой-то горькой? Думал, показалось, а сейчас лизнул. Точняк… Колись, заяц, где была?

В воспоминаниях принёсших удовольствие, она прикрыла глаза и рассказала:

— Я познакомилась с чудными людьми. Им почти по 80, но там такой фонтан чувств. Знаешь, что он мне сказал: "Человек, перенёсший страдание становится сильнее". Я не могла им отказать, мы пили наливку из рябины.

— Ну, насчёт страданий, — это непростой вопрос. А вот о наливочке поговорим, я-то гадал, что за вкус. Ты засиделась у них и поэтому не пошла на спектакль?

— Не так. Я услышала такое, что заставило меня передумать. И сейчас я рада безумно этому.

Он, скрывая чувства, уткнулся в её грудь, нежно обнимая, промурлыкал:

— Спасибо. Я принесу еду сюда, посиди.

Подвинув маленький столик к постели, Эд отправился за ужином. Людмиле вдруг померещился красный свет от факелов, две курильницы по углам и она увитая тяжёлыми украшениями, голая на меховых и кожаных подушках ловя жадные взгляды мужчин, тянется к подносу с фруктами. "Гетера. В какой-то жизни, значит, я была ей". Он вошёл шумно. Споткнувшись о ковёр и задев дверь, чертыхнулся. Люда открыла глаза, видение исчезло.

— Вкусно пахнет, — потянула она носиком.

Он расставляя содержимое подноса на столик заметил:

— На вкус это не хуже. Палочками пользоваться умеешь?

— Это дорогое удовольствие и не по моему карману, — не удержавшись съязвила она и тут же готова была откусить себе язык.

А он, не цепляясь к её словам, ворковал:

— Открой ротик, я положу тебе сам. Ну, как?

Не успев прожевать подавилась смехом.

— Подожди, я ещё не разжевала. Надеюсь это не лягушка или червяк?

— Разве похоже? — пощекотал он её подмышку.

Всё-таки, как приятно, что за тобой ухаживают. Насладившись этой мыслью, она взялась за игру.

— Ночью все кошки серы. То, что я жую имеет какое-то отношение к воде?

— Пучеглазая относится скорее к болоту… — Напугал он, тут же пойдя на попятную. — Жуй спокойно, это точно не она. Теперь запей из моего бокала, — приблизил он ей к губам узкий сосуд.

Она не удивилась, но повредничала.

— Почему из твоего. У меня же есть свой.

— Из моего ароматнее.

— Хорошо. Выпьем из твоего, потом дойдёт очередь до моего…

Обменявшись не только вином, но и поцелуями, он нарываясь на похвалу спросил:

— Как тебе вино?

Она поняла это и воскликнула: