Читаем Штурм России полностью

Сирманн взял паспорт и поспешил за своим новым знакомым. Вскоре он, не оборачиваясь, покинул здание аэропорта, а вместе с ним и историческую родину.

II. Пхеньян – город контрастов.

«Этот человек – вот фото – похоже,

взял у наших людей большие деньги.

Постарайтесь успеть в Таллинн, пока он не сбежал.

С эстонцами не связываться. Работаем сами».

Полковник Сергей Матвеев, начальник Следственного управления ФСБ.

О том, что их неожиданное знакомство станет первым звеном в цепи бурных и невероятных событий, Густав и Гёйсе не имели ни малейшего понятия. Каждый из них думал о своем. Один, казалось, мечтал, как благодарные люди прекратят пить, курить и материться, чтобы посвятить себя благочестию и молитве. Другой свято верил, что Россия надежно укроет его, пока не улягутся страсти. Что же будет на самом деле, они даже не могли предполагать. Да и кто, кроме шарлатанов-провидцев, ради которых в средние века разводили каждый второй костер, отважится предсказать, что ждет нас завтра? Будущее загадочно, как утренний туман в распадках влажных лесов, и расплывчато, как показания участника пьяной драки.

Впрочем, известны совершенно необъяснимые случаи, когда люди отчетливо предвидели свою дальнейшую судьбу, чтобы потом с фатальной неизбежностью исчезнуть в ее всесильных жерновах.

Так, один горный лыжник во время не очень представительных соревнований по прыжкам с трамплина, улетел с первой попытки на невероятное расстояние, о котором его соперники могли только мечтать. Это явно был его звездный час: обычно он замыкал, в лучшем случае, десятку, а тут результат – 127 метров! Прыгни он так даже на олимпийских играх, все равно был бы одним из первых, не говоря уже о небольших провинциальных соревнованиях. Немногочисленные свидетели этого чуда, в основном узкие специалисты, списали все это на сильный порыв ветра и застыли в ожидании развязки. Теперь ему стоило просто в тренировочном режиме пролететь дистанцию вполовину меньше, и он внукам бы рассказывал, как пробовал на зуб спортивное золото. Но… произошла совершенно неожиданная вещь. Этот герой, поднявшись наверх, вдруг заявил своему тренеру, что завязывает с прыжками. Ему, мол, пока он летел, покачивая концами лыж рядом с ушами, было видение: посреди большого белого поля, чуть дальше точки приземления, стоит Святой Франциск и держит в руках огромный плакат надписью: «Предупреждаю в последний раз!». Так что теперь он говорит всем «Auch Wiedersehen!» (До свидания /нем./) – либо действие происходило в Германии, либо лыжник любил иногда крепко выразится по-немецки – и отправляется вниз своим ходом.

На что тренер сообщил, что это он, то бишь тренер, предупреждает «в последний раз», если сейчас же этот подонок, в которого он вложил столько времени и своего тренерского таланта, не прыгнет, то он за себя не ручается. Пришлось бедняге прыгать, а что еще делать, если пара коллег покрупнее загибают тебя в позу огородника, а тренер самолично отправляет ногой навстречу золотой медали.

Что было дальше, пересказывать не имеет смысла, так как об этом долго еще шумели местные газеты, и даже телевидение показало прямой репортаж, в котором роль героя, правда, изображал каскадер-самоубийца. Остается добавить только, что Святой Франциск и в этот раз оказался прав, хотя в наше время его советы мало кто воспринимает всерьез.

Однако такие документально зафиксированные случаи единичны, в остальном же подобные рассказы не более чем вымысел, далекий от реального положения дел. Ну а поскольку ни Густав, ни Гёйсе не относились к людям, знающим, что их ждет в будущем, то и было оно для них пока светло и безоблачно.

Так как желающих отправиться в прекрасную Россию из жуткой Эстонии нашлось не так много, они удобно устроились поролоновых креслах эконом класса ближнемагистрального самолета, и, упершись коленями в передние сиденья, вели непринужденную беседу. Сначала она касалась сфер в основном духовных, в которых Гёйсе разбирался как фальшивомонетчик в сортах бумаги. При этом он проявлял завидное упрямство, и когда дело доходило до очевидных фактов, сразу же ссылался на Библию.

То религиозное течение, русло которого проповедник желал направить на Восток, было довольно странным гибридом языческих верований древних карелов и новозаветных страшилок о судном дне. Весь этот «неотеизм» скрепил тоталитарным режимом один безымянный господин, которого в нашем повествовании, под жестким контролем Гёйсе, принято называть не иначе как «Учитель».