Читаем Штопор полностью

Нос бомбардировщика чуть приподнялся, еще немного, еще, хорошо. Еще чуть-чуть! И между колесами и бетонкой почувствовался разрыв — толчки прекратились.

— Шасси… Закрылки…

Только когда бомбардировщик сбавил свой надсадный рев и послушно лег в левый разворот, Николай отпустил штурвал и смахнул рукой со лба капли пота. Спина, шея, лицо были мокрыми. Но что значили эти маленькие неудобства по сравнению с той великой радостью, какая наполнила его сердце от сознания сделанного, своей значимости в решении ответственных задач, поставленных начальником испытательского центра, а может, и более высоким начальником перед отрядом…

— Курс сто сорок, — уточнил штурман.

— Есть, сто сорок. — Николай довернул машину и включил автопилот.

Теперь, когда основная нагрузка легла на плечи штурмана, можно было и расслабиться, порассуждать.

«Хороший, замечательный корабль, — мысленно хвалил Николай самолет. — И грузоподъемность отменная, и скорость приличная. А поди ж ты, говорят — устарел, и сняли его с производства. А недалек и тот день, когда поведу его на расстрел, как водил недавно винтомоторные, более тихоходные».

Менее десяти лет служит Николай в авиации, а освоил и летал уже на девяти типах самолетов — считай, каждый год на новом, один лучше другого. Особенно вот этот гигант. Он покорял своими размерами, совершенными, отточенными формами, легкостью управления. Какой же, еще лучший, пришел ему на смену? И скоро ли доведется летать на нем Николаю? Если бы служил в полку, долго ждать не пришлось бы…

Штурман прервал его раздумья:

— Земля как на картинке, командир. Вижу слева Кызыл-Бурун, впереди — небольшую речушку, а чуть дальше справа — Карасиное озеро. Можно в выходные махнуть туда.

Бомбардировщик, несмотря на свой тяжелый вес, сравнительно быстро набрал заданную высоту и вышел за облака.

— Беру управление на себя, — сообщил штурман. Здесь, за облаками, небо было еще светлое, но солнце уже коснулось кромки и обагрило ее справа, а впереди окрасило все в темно-фиолетовый цвет; черта горизонта еще просматривалась. И чем дальше уходил бомбардировщик на восток, тем темнее становились краски. Вот солнце скрылось совсем, а облака все еще оставались темно-фиолетовыми, переходящими на востоке в темно-сизые, кажущиеся таинственными, загадочными, за которыми, как в сказке, спрятано тридевятое царство, тридесятое государство. Спустя еще минуту замерцали первые звездочки, кабина окуталась полумраком: фиолетовые лампочки подсветки приборной доски высвечивали циферблаты вариометра, высотометра, указателя скорости, радиокомпаса…

— Командир, приступаю к проверке станции на режимах, — доложил Мальцев.

— Давай.

Вот тут-то и начали сбываться предсказания бортового инженера: вначале появился сбой в изображении «картинки», а когда штурман попытался устранить неисправность, экран погас совсем.

— Плохи дела, командир, — со вздохом доложил штурман. — Похоже, новинка наша сдохла совсем.

— Не паникуй, Геральд, — как можно веселее поддержал штурмана Николай. — Вспомни инструкцию, взвесь не торопясь, что могло случиться, и только тогда начинай действовать…

Но ни веселое ободрение, ни чертыхания штурмана после каждой попытки положительных результатов не давали.

А облака под крылом становились все плотнее, поднимались выше и спрятали все звезды.

Штурман проверил каждый разъем проводов, каждый штекер, каждую муфту, переключал станцию с одного канала на другой — экран не подавал признаков жизни.

— Все, командир, мои силы и знания исчерпаны. Что будем делать?

Действительно, что? Ракету где попало и как попало не сбросишь, и садиться с ней равносильно самоубийству — колеса лопнут, как воздушные шарики.

— Может, на твое Карасиное озеро сбросим? — пошутил Николай.

— Исключено, — не понял шутки штурман. — В такую облачность ночью без радиолокационного прицела на него не выйти. Да и не разрешат…

— Это точно, — согласился Николай. — Что ж, коль не умеешь с новой техникой обращаться, давай старым, дедовским методом обратный курс рассчитывай.

— Домой? — Мальцев, чувствовалось, очень расстроен и оптимистического тона командира не уловил.

— Нет, к теще на блины. У тебя хорошая теща?

— Не очень, — догадался наконец штурман, какое решение принял командир. — Жадная дюже.

— Тогда полетим к моей, моя, правда, сварливая, но не жадная.

— А что все-таки с «начинкой» будем делать?

В простых ситуациях штурман соображал лучше, отметил Николай.

— Оставим на память. Как дорогой сувенир.

Мальцев помолчал, потом нетвердо посоветовал:

— Надо как можно больше выработать топлива.

— Соображаешь, — усмехнулся Николай. — Вот на обратном пути и выработаем. А если кто боится посадки с нашей игрушкой, разрешаю воспользоваться парашютом. Место можете сами выбирать; выведу точка в точку…

Юмор командира, кажется, успокоил членов экипажа, разговор по СПУ оживился, штурман дал обратный курс. А чтобы окончательно развеять его мрачные мысли, Николай сказал, что поднаберет высоту, и Мальцев пусть потренируется в астронавигации, заодно уточнит курс домой.