Читаем Шрам полностью

В этом мире я мечтал только об одной вещи, которая находится на кончиках моих пальцев. Корона уже так близко, что я почти могу протянуть руку и возложить ее себе на голову.

Но теперь есть она.

И все остальное меркнет в сравнении. Я готов на все, лишь бы она была рядом. Она – это целый мир. И если ей сделали больно, я буду пытать виновных, пока они не начнут умолять меня о смерти.

Я сжимаю в ладони ее нежную грудь. Твердые соски проступают под тонким материалом разорванной ночной рубашки, и мой рот требует, чтобы я наклонился и попробовал их на вкус.

Так я и делаю.

– Тристан, – стонет она, дергая меня за волосы. Корни болезненно ноют.

Когда я зубами впиваюсь в ее кожу, она вскрикивает, ее бедра поднимаются и прижимаются к моему паху, заставляя член подрагивать от трения. Я выпускаю изо рта ее сосок и отстраняюсь с улыбкой.

– Куда ты? – жалуется она. – Вернись.

Не обращая внимание на мольбы, я направляюсь к тумбочке, беру толстую свечу и возвращаюсь к кровати. При этом Сара не сводит с меня глаз. Лоб ее сморщен, щеки раскраснелись, она растянулась на кремовых шелковых простынях, рассыпав вокруг себя черные волосы.

Мои шаги замедляются, когда я рассматриваю ее, обнаженную, возбужденную. Ее чувствительное тело пылает, желая разрядки после всех эмоций, с которыми она сегодня столкнулась. Более слабая женщина сломалась бы. Но она – нет. Она признает свою боль и пропускает ее через себя.

От этого зрелища захватывает дух. Я хочу трахать ее, пока моя сперма не начнет сочиться из ее пор и каждый человек будет знать, кому эта девушка принадлежит.

Я хватаю ее за лодыжку, стаскиваю ее нагое тело на край кровати, ставлю на пол свечу.

Сара вскрикивает, ее длинные ноги упираются мне в грудь. Я улыбаюсь, довольный тем, что моя ведьма с острым язычком все еще жива и здорова. Моя хватка крепнет, пока пальцы танцуют по передней части ее голени, по колену и внутренней стороне бедра.

А потом я щипаю.

Ее глаза трепещут, рот приоткрывается.

– Тебе нравится смесь боли и удовольствия, маленькая лань?

Я наклоняю голову, едва сдерживаясь, чтобы не наброситься на нее и не зарыться лицом в ее киску.

– Ты не знаешь, что мне нравится, – отрезает она. Глаза ее сверкают.

Я издаю тихий смех, поглаживая покрасневшее место, где я ущипнул ее кожу.

– Мы оба знаем, что ты примешь все, что я тебе дам, ma petite menteuse.

Я стягиваю с себя рубашку – воздух прикасается к коже, вызывая легкий озноб. А может быть, это ее взгляд ласкает мое тело, переходя от художественной росписи на руках и до передней части груди?

Вместе мы выстоим, порознь – падем. Ее губы беззвучно произносят эту фразу, посылая волну возбуждения прямо в мой член. Даже интересно, что я почувствую, когда она скажет эти слова вслух?

Я скатываю в руках свою тунику.

– И когда ты будешь на грани забвения… – Ее глаза закрываются. Я кладу на них ткань, завязываю за головой, чтобы она не могла больше видеть. А потом наклоняюсь, прикасаюсь губами к ее устам, тянусь вниз и хватаю свечу. Желание проносится сквозь меня, когда пламя касается моей кожи. – Именно мое имя вырвется из этих прелестных маленьких губ.

Я поднимаю свечу над ее предплечьем, наклоняю руку, чтобы растопленный воск струйками стекал вниз и капал на ее идеальную кожу.

– О, – задыхается она. Ее рот открывается, и она отдергивает руку. Но я хватаю ее запястье, подношу его ко рту и дую, наблюдая за застывающим воском.

– Тристан, – шепчет она.

– Тебе нравится это ощущение? – спрашиваю я, проводя пальцами по остывающей жидкости. – Знаю, что нравится. Держу пари, если бы я сейчас спустился вниз, твоя идеальная маленькая киска стала бы меня умолять. Просила бы заполнить ее до отказа. Не так ли, грязная девчонка? – Поднявшись повыше, я повторяю свои действия. Белый воск снова льется на кожу, а моя вторая рука скользит от ключицы вниз, пока не прикасается к мягким завиткам. – Знаешь ли ты, как сильно мне хотелось прикоснуться к тебе?

Я наклоняюсь, не в силах больше сопротивляться желанию ощутить ее вкус у себя во рту, и осыпаю поцелуями середину ее живота. Я наклоняю свечу, чтобы длинная дорожка из парафина прочертила места, которые я только что отметил губами.

Она стонет, ее спина выгибается, а ноги сжимаются, заключая мою руку в тиски. Я снова развожу их в стороны и обхватываю пальцами внутреннюю часть ее бедра.

– Не своди ноги. Я хочу видеть твою сладкую киску, хочу смотреть, как она возбуждается и молит об оргазме.

Дыхание ее сбивается, но тело расслабляется, а ноги раздвигаются шире. Вид ее мокренькой, блестящей и готовой киски вызывает напряжение в яйцах и жар в позвоночнике.

На удивление она не сопротивляется, что не может не радовать.

Моя рука соскальзывает с бедра, пробегает по затвердевшему воску и поднимается к горлу, сжимая его до тех пор, пока я не чувствую биение ее сердца под своими пальцами.

– Хорошая девочка.