Полагаю, так и происходит, когда ты сталкиваешься с жестокостью мира и его обитателей. И когда я смотрю на Офелию, на ее нежные черты лица, на глаза, взирающие на меня с благоговением, я возношу молитву с просьбой сохранить эту невинность как можно дольше. Стоит ей уйти, и ее уже не вернуть. Она просто живет в воспоминаниях, такая желанная, но всегда недоступная.

– У тебя есть семья, Офелия? – спрашиваю я.

Она улыбается, кивая.

– Есть. Отец, матушка и старший брат.

Я улыбаюсь той любви, которая сквозит в ее тоне.

– И чем они занимаются?

– Отец работает с вашим двоюродным братом в Тайном совете. А мама занимается домом.

– Они все живут в замке?

Ее глаза округляются.

– О нет, миледи, мои родители живут в Саксуме, за пределами замка. А брат сейчас во Франции.

Внезапно в комнату врывается Шейна, держа в руках поднос с чаем, но тотчас замирает, глядя на меня.

– Шейна, прекрати, – смеюсь я. – Ты смотришь на меня так, будто никогда не видела красивого платья.

Покачав головой, она ставит богато украшенный металлический поднос на столик.

– Вы просто… – Ее глаза блуждают от кружевного подола до пикантного декольте. – Вы достойны стать королевой.

Меня сковывает напряжение.

Я очень переживаю перед завтрашним вечером – как, впрочем, и перед всеми последующими, – хотя я никогда и не признаюсь в этом вслух. Играя в мужском царстве, приходится подавлять эмоции до их полного исчезновения. К тому же от моего поведения в замке зависит очень многое, и бал по случаю помолвки – это не исключение. Туда съедутся все представители знати, включая королевскую семью и королеву-мать.

Я делаю глубокий вдох, пытаясь собраться с мыслями и подавить легкую дрожь в руках.

Раздается стук – в комнату заглядывает Тимоти. Его брови поднимаются до линии роста волос, а на лице расцветает изумление: мое платье, очевидно, пришлось ему по вкусу.

Все три дамы синхронно оборачиваются, когда он открывает дверь и отходит в сторону, пропуская вперед моего дядю.

Когда леди возвращают свое внимание ко мне, Тимоти, пользуясь моментом, качает головой и подмигивает, положив руку на сердце. От его взгляда в груди разливается тепло, а на лице расплывается улыбка. Может, он и не высказывает свои мысли вслух, но, хочет он того или нет, мы постепенно становимся друзьями.

– Сара, милая. Ты прекрасно выглядишь, – восхищается дядя Раф, сжимая пальцами трость.

Окинув взглядом дверь, за которой только что находился Тимоти, концентрируюсь на своем дяде. Я вглядываюсь в его голубые глаза, рассматриваю темные волосы с густыми белыми прядями, которые стали более заметными, чем несколько лет назад.

– Благодарю.

Встав передо мной, он смотрит на фрейлин:

– Сколько времени вам еще нужно? Я зашел выпить чаю и поговорить.

Я бросаю взгляд на Марисоль:

– Босс?

Она усмехается и поднимается на ноги:

– Мы закончили, миледи.

Я хлопаю в ладоши, радуясь возможности побыть наедине, ведь он самый важный человек в моей жизни. Может, я и с опаской отношусь к его сыну, но дяде Рафу я доверяю безоговорочно.

– Пора. – Голос Рафа серьезен, его ногти выстукивают ритм по наконечнику трости.

Внутри все клокочет, как будто тысяча пчел налетела на меня и ужалила в самое сердце. Я сглатываю, стараясь не обращать внимание на подступившие эмоции:

– Я знаю.

Его бровь приподнимается:

– Ты добилась расположения короля?

Я пожимаю плечами, зубы до крови царапают внутреннюю сторону щеки.

– Насколько смогла. Но он не всегда рядом, – я опускаю взгляд на свои пальцы, сплетенные на коленях. – А твой сын… он не так полезен, как я ожидала.

Его кустистые брови хмурятся, губы кривятся.

– Этот мальчик всегда чем-то занят, – дядя наклоняется вперед. – Но ты можешь ему доверять. Перемены не за горами, милая племянница, однако это не значит, что все пройдет как по маслу.

Я молчу, хотя вопросы так и вертятся на языке: я давно усвоила, что на загадки и бессмысленные заявления дяди Рафа лучше не реагировать.

Он хмыкает:

– Ты всегда была самым умным ребенком в нашей семье.

– Я уже не ребенок, дядя.

– Для меня, маленькая Сара, ты всегда будешь ребенком, – смеется Раф.

Улыбаясь ему, я поднимаю чашку с чаем и делаю глоток, обжигая язык. Интересно, изменилось бы его мнение, узнай он, что я частенько грежу о темных углах и опасных принцах?

Улыбка дяди Рафа исчезает, он наклоняется ближе.

– Твой отец очень гордился бы тобой. – Я замечаю блеск в его глазах. – Каждый человек, в чьих жилах течет кровь Фааса, заслуживает расплаты за свои деяния.

Я киваю. Тяжелый ком печали поднимается в моем горле, и я с трудом могу дышать. Груз ответственности давит на меня так же сильно, как и в тот день, когда я приехала в Саксум.

Я позволила себе отвлечься.

Но этого больше не повторится.

<p>Глава 25</p>

ТРИСТАН

– Многие из вас уже знают, что завтра вечером состоится бал в честь помолвки моего брата и его невесты.

В таверне слышны недовольные возгласы, а кто-то и вовсе плюет на пол в знак возмущения.

Я приподнимаю руку, ковыряя ноготь.

– Скорее всего, они не ожидают моего появления, – вздыхаю я. – Но мы все знаем, как сильно я люблю сюрпризы.

По комнате проносятся смешки.