Читаем Шрам полностью

– Но я помню, как в детстве, – продолжала Лилит, – они привозили мне фотографии снаружи. Много рассказывали о том, как здорово путешествовать по этому миру, и обещали взять с собой, когда подрасту. И пока они путешествовали, месяцами не бывая дома, я сидела на попечении бабушки, няни и Патрика. Но каждый раз перед сном представляла, как мои мама и папа мчатся по бескрайнему, открытому миру навстречу приключениям, стрелою проносясь сквозь времена, годы и города предков, как сражаются с чудовищами и разгадывают тайны прошлого. И эти грезы остались со мной, несмотря на то, что детство закончилось. Их не загубило даже известие о том, что караван разбит, и мои родители уже не вернутся домой. Я все равно, продолжала представлять перед сном, что они все еще едут куда-то далеко, навстречу новым приключениям и невероятным открытиям. Для меня они не умерли, они просто покинули Филин навсегда. Может быть, где-то в глубине души, я надеюсь встретить их здесь. Глупо, да?

– Совсем нет, – покачал я головой, – Этот мир, он удивительный. И порой мне кажется, что здесь возможно все. Здесь нет и не может быть чего-то глупого. Только не здесь.

Я не собирался говорить этого. Слова сами сорвались с губ. Но как бы наивно они не прозвучали, я не пожалел, что сказал их. Ведь, так оно и было.

– И ты тоже всегда хотел здесь побывать?

– Нет. Но выйдя за стену однажды, уже не смог жить, как раньше.

– Может, мы с тобой ненормальные? Ведь, должны же бояться всего этого.

– Может, и должны, – пожал я плечами, и ничего не добавил. И без слов было ясно, что желание оказаться здесь во сто крат сильнее любых страхов.

Мне пришла в голову мысль, что этот мир, окружающий нас, действует на некоторых людей, как болезнь. Подобно вирусу он распространяется от одного к другому. Лилит заразилась им от родителей, я – от Джулии и Джима. Возможно, планета надеется вернуть нас обратно? После многих лет затворничества и отрешенности от нее, мы все же возвращаемся домой. И нас не пугают опасности, мы готовы противостоять им снова и снова, чтобы хоть на миг, на короткое, но прекрасное мгновение вновь оказаться в объятиях природы. Нам чужды эти города, консервные банки, в которых мы прячемся от чудовищ, сами не понимая того, как сильно нас тянет домой. В наш истинный Дом. Земля ждет, когда мы вернемся. Она простила нас за все, что мы с ней сотворили. А может, и не обижалась никогда. Ведь, какими бы ни были наши предки великими, они все равно, так и остались детьми, играющими с отцовским пистолетом и, найдя предохранитель, причинившими вред самим себе. Но от этого мы не стали менее любимы. И возможно, планета верит, что когда-нибудь мы повзрослеем и поймем, как правильно использовать дарованные нам силы. Может, Пастырь был прав, и все это один единый механизм возрождения. Легионеров становится все меньше, а людей, выходящих за стены своих городов, все больше. Все возвращается на круги своя. Мне вдруг так сильно захотелось верить в это. Верить в то, что несмотря ни на что, в итоге мы вернемся сюда и будем строить города без стен, перемещаться между ними без страха, и лишь на страницах истории и в пыльных музеях останутся упоминания о том безумном времени, когда по нашей планете бродили чудовища. Но также останутся и упоминания о людях, бросивших им вызов и, несмотря на смертельные опасности, сражавшихся за то, чтобы вернуть себе этот мир. И если так будет, то все принесенные жертвы, все испытания, выпавшие на долю охотников, не будут напрасны.

– Ты мечтатель, да? – спросила вдруг Лилит.

– Что ты имеешь в виду?

– Ну, сейчас у тебя был очень задумчивый взгляд. Словно, ты мечтал о чем-то.

– Ну... Может, немного совсем, – ухмыльнулся я.

– Это странно для охотника.

– Почему?

– Ну потому, что охотников всегда представляют такими грубыми, жесткими, маниакально бесстрашными. Но ты не такой.

– Ты уже вторая за сегодня, кто говорит, что я не похож на настоящего охотника, – отметил я.

– Прости. Я не хотела обидеть.

– Я не обиделся, – это было правдой.

– Да? – она перегнулась через сиденье, и наши лица оказались очень близко друг к другу. Настолько близко, что я смог различить легкий, сладковатый аромат ее духов. Игривый взгляд зеленых глаз приковал меня к себе. Благо, мы были за городом на броневике, который просто не способен перевернуться, и эти факты позволяли мне не следить за дорогой какое-то время.

– Тогда скажи мне, почему ты стал охотником? – она улыбалась так, словно делала что-то запретное и наслаждалась тем, что кто-то может застать ее за этим. В зеленых глазах мелькали огоньки истинного, живого интереса.

Я отвернулся, вспомнив о Джулии.

– Просто потому, что мне нужно было что-то поменять в жизни.

– Только поэтому? – удивилась Лилит.