Читаем Шрам полностью

Машину дернуло. Снова замигало сообщение о пожаре, и из-под капота вновь заклубился черный дым. Теперь Холод значительно замедлился.

– Сканеры для тварей имеют радиус около двух километров, – объяснил я. – Проедем эту черту, и легион за нами не последует.

– Легион? – с ужасом в голосе переспросила Лилит.

– Верь мне, мы справимся.

– Но они так близко. Как же мы…

– Время есть. Двигай в машину к Алену.

Лилит кивнула и покинула кабину. Скорость упала до пятидесяти и продолжала снижаться, несмотря на то, что новый очаг пожара был потушен. Холод умирал прямо у меня в руках. Я чувствовал, как силы покидают его, словно раненого зверя. И посочувствовал нашему верному тягачу, который так старался защитить своих хозяев от монстров, сделал все, что мог, и это стоило ему жизни.

– Все готово, Клайд, – сообщила Лилит по рации из прицепа.

– Понял, – ответил я и остановил машину.

На мониторе было отчетливо видно, как к нашей зеленой точке приближается огромное скопление красных. Легион наступал, отставая от нас всего на пару километров и быстро снижая эту дистанцию.

Я щелкнул переключателем, открыв рампу кузова и выдохнув, бросился бежать через весь салон к крайнему отсеку, где стояла наша вторая машина, наше спасение. Лилит и Ален уже были внутри и, запрыгнув на водительское сидение, я посмотрел вперед.

Перед нами лежало не тронутое поле высокой травы. И там, далеко впереди, практически, у самого горизонта я увидел тучу. Черное пылевое облако неслось в нашем направлении. Это был он, легион. Сотни тварей неслись на нас, взрывая лапами землю и поднимая пыльную тучу к небу. Отсюда ни одного из монстров видно не было, только кружащихся над облаком черных точек я мог бы классифицировать, как гарпий или горгулий.

– Это чудовищно, – проговорила Лилит, глядя туда же. – Такая сила. Разве мы способны как-то с ней совладать?

– Кто-то способен, – сказал я. – Ведь, все они здесь, чтобы нас убить. Значит, кто-то направил их сюда.

– Разве не только заклинатели на это способны? – спросил Ален.

– Наверное, только они, – согласился я.

– Но они, разве, все не вымерли вместе с предками?

– Думаю, что вымерли. Но, может, Роланд нашел иной способ. Или… – но продолжать я не стал.

На скорости мы скатились с рампы и помчались прямо навстречу легионерам, покидая Холод. Затем я, быстро выкрутив руль и работая ручным тормозом, развернул машину почти на сто восемьдесят градусов, и она понеслась через поле в обратную сторону.

Тягач, доставивший нас сюда, промелькнул справа и остался одиноко стоять позади с открытой рампой, ничем незащищенный от тучи монстров, мчащихся за нами следом. Серая груда металла, кажущаяся лишней на фоне окружающего ее поля желто-зеленой травы.

Мысленно я поблагодарил его и попросил прощения за то, что пришлось бросить на растерзание монстрам. В окне заднего вида он становился все меньше и меньше, в то время, как пылевая туча надвигалась на него, нисколько не уменьшаясь в размерах.

«Интересно, потребует ли Патрик компенсации, когда мы вернемся?» – подумалось мне, когда проскользнула мысль о том количестве дорогостоящего оборудования, что нам пришлось бросить. Но мне с трудом верилось в то, что он станет заикаться о деньгах, когда узнает, что же нам пришлось пережить и от чего мы бежали. Однако, мнение обо мне он изменит однозначно. Возможно, даже потребует уйти из команды, найдет себе другого, более опытного охотника, а Лилит и на сто метров не подпустит к воротам Филина. И если он так сделает, я не стану возражать и спорить. Ведь, он будет абсолютно прав. Да я и сам готов был снять с себя обязанности командира сразу после того, как вытащу Алена и Лилит из той ситуации, в которую сам же их втянул.

Мчась от легионеров прочь на скорости, близкой к двум с половиной сотням километров в час, я вдруг подумал о том, что на этой самой машине, значительно переработанной, но все же, этой самой, я гонял в заводской зоне, на ней я побеждал соперников десятки раз и упивался триумфом. Как символично, что теперь мне приходилось мчаться на ней же, пытаясь обогнать всего одного единственного, но самого серьезного соперника – смерть. И эта гонка, пожалуй, стала самой важной в моей жизни, и могла бы стать последней. Эта гонка со смертью.

Каков же был мой восторг, когда впереди появилось и стало стремительно увеличиваться другое пыльное облако, которое оставлял за собой караван, вяло растянувшийся по дороге, подобно старой гусенице, обреченной никогда не обратиться в бабочку.

– Отстают, – сообщил Ален.

Действительно, огромная туча позади нас стала рассеиваться. Легион остановился. Сегодня мы не достались ему. Костлявая рука смерти не дотянулась до нас, и в бессмысленной злобе сжала свои белые пальцы в кулак, которым грозила нам вслед. Мы еще встретимся, в этом я был абсолютно уверен. Встретимся, но не сегодня.

– Когти, прием, – раздался голос в рации. – Это автоколонна 1287. Рады видеть вас живыми. Готовы принять.

Лилит издала вздох облегчения. Ален лишь ухмыльнулся, но я почувствовал, как его напряжение, которое он так старательно скрывал, тоже спало.