Артем покачал головой. Если и впрямь считать, что принадлежность народу определяется бессознательными коллективными образами, то они с Сонечкой принадлежали к разным народам.

Ибо там, где у него был образ оказавшихся на льдине посреди Ледовитого океана, казалось, обреченных, но все-таки спасающих друг друга людей, у нее было нечто иное: гибнущие пассажиры «Титаника» и десятки судов, спешащих мимо, потому что спасение пострадавшего не входит в их бизнес-план.

И вот с этим различием он поделать не мог ничего.

Консул

Андрею Андреевичу Павлову позвонили около шести утра.

— Этой ночью нашими доблестными чекистами арестован лауреат Королевской премии 1986, 1992 и 1998 годов, вице-президент столичного Королевского университета профессор Дэвид Кудрофф. Предварительное обвинение — шпионаж.

Павлов-старший поморщился. Он лучше многих представлял, к каким долговременным перекосам в отношениях стран приводят подобные аресты.

— А кто руководитель следственной бригады? — поинтересовался он. — Уж не Соломин ли?

— Точно. Юрий Максимович. Причем он арестовал не только Кудрофф, но и его коллег — уже с менее тяжкими обвинениями. И, само собой, есть один наш. Ну, этого за разглашение закатают даже без вопросов.

Андрей Андреевич задумался. После ничем не мотивированного задержания Сони Ковалевской он относился к деятельности Соломина довольно критически, но понимал, что у любого следствия есть свои резоны, и у Соломина они тоже могут быть. Оставалось два вопроса: вопрос к адвокату — соблюдение закона, и вопрос к МИДу — соблюдение международных приличий.

— Британский консул уже знает?

— Они нам и сообщили. Причем консул уже выехал в Лефортово и намерен там камня на камне не оставить.

Павлов тяжело вздохнул. «Камня на камне не оставить» — это было слишком громко сказано, но, учитывая профессорские регалии, неприятности у российской стороны будут в любом случае.

— Спасибо, — поблагодарил он и глянул на часы — 06.05, — я немедленно выезжаю в Лефортово.

Бомж

Без четверти семь утра Соломин узнал, что в Лефортово прибыл консул Великобритании, и это само по себе обещало много-много «веселых» событий. Так что когда без пяти минут семь сюда же прибыл Андрей Андреевич Павлов, Соломин почти не удивился и, проведя его в свой кабинет, рассказал старому опытному мидовскому работнику все как есть.

— Я вам гарантирую, Андрей Андреевич, это именно шпионаж.

Павлов-старший нахмурился.

— Откуда такая уверенность?

— У профессора найдена схема встреч с агентурой. Он, разумеется, в отказ пошел, но я же не первый год в разведке!

— А если вы ошиблись?

Соломин затряс головой.

— Это точно схема. Первая встреча буквально с минуты на минуту, ровно в семь, у газетного киоска на станции метро «Арбатская».

— А если никто не появится?

Соломин торжествующе потряс ксерокопией странички из записной книжки профессора.

— Здесь еще три места: в восемь утра, в девять и в десять ноль-ноль… Кто-нибудь да придет!

— Стоп, Юра! — поднял обе руки Андрей Андреевич. — Никаких «восемь», «девять» и тем более «десять» утра не будет. Или ты прямо сейчас предъявляешь доказательства, или ты отпускаешь профессора.

— Как так? — не поверил Соломин. — Я имею право до десяти суток его…

— Что? — окатил его ледяным взглядом мидовец. — Это не та публика, Юра. Это нелегала ты можешь хоть на электрический стул сажать, хоть на кол — все десять суток подряд, а профессор Кудрофф относится к сливкам британского общества, он — гордость своей страны!

— Он шпион, — бросил Соломин.

Павлов-старший протянул руку ладонью вверх.

— Доказательства.

Соломин поджал губы; ему нечего было положить на эту протянутую ладонь. И Андрей Андреевич это видел.

— Я знаю, чего ты хочешь, Юра. Ты хочешь иметь право десять суток подряд хлестать его по щекам — без единого на то веского аргумента, а затем просто сломать его через колено и заставить взять на себя то, чего он и в мыслях не держал.

Соломин опустил голову.

— Но ты должен понимать, — покачал головой мидовец, — Кудрофф — не беззащитная девчонка с русскими корнями, и, когда здесь появятся его адвокаты, ты, Юра, будешь выглядеть о-очень бледно.

Соломин шумно сглотнул, и ровно в этот момент компьютерная колонка рядом с монитором затрещала.

— Товарищ полковник! Есть контакт!

— Кто?! — взвился Соломин. — Ковалевская?!

— Нет.

— Кантарович?

— Нет, Юрий Максимович.

— А кто тогда?

— Бомжара какой-то. Прибыл, купил газету «Коммерсант», постоял с полминуты и двинулся в метро.

Соломин замер. Прибывший точно в срок бомжара мог оказаться совершенно случайным человеком, но у опытного разведчика было ощущение, что все не просто так.

— Не дай бог, вы мне этого бомжару упустите!

— Обижаете, товарищ полковник, — отозвались из колонки, — у нас тут лучшие топтуны подобрались.

Соломин повернулся к мидовцу.

— Вот оно, Андрей Андреевич! Вот он — реальный агентурный контакт профессора Кудрофф! И мы его ведем!

— Доказательства, — снова и так же холодно протянул руку тот.

Соломин стиснул зубы. Доказательств у него не было.

Часть IV

Томми

Метро