Так называемый «рубленый бифштекс» отчаянно сопротивлялся напавшей на него пищеварительной системе отставного полковника. Кантарович, ничего не зная об этой битве, неуверенно, как-то наискосок кивнул.

— Да-да. Конечно. Буквально одно, нет, полслова.

— Ну-у-у?

— В знак моего покаяния примите скромный презент. Вот, — он поставил на стол сверток. — Берег на особенный день.

— Что? Какой такой день?

Черкасов недоуменно поднял брови и помассировал запястье. По китайской системе акупунктуры следовало нажимать на точку, находящуюся на расстоянии ширины трех фаланг пальцев от запястья. Этот нехитрый массаж спасал даже при качке на воде, когда Борис с женой впервые выехал в круиз по Волге до Астрахани и обратно. Тошнота слегка ослабела, а бифштекс отступил на ранее занятые позиции в районе двенадцатиперстной кишки. Черкасов выдохнул.

— Уф-ф-ф. Правда, Моисеич, не вовремя ты. Ой как не вовремя. Осознал и осознал, хрен с тобой! Живи дальше. Ну что, договорились?

Кантарович расцвел фальшивой улыбкой.

— Естественно! Борис Васильевич, но я же от души…

Он судорожно развернул бумагу и трясущейся рукой подтолкнул стеклянный сосуд к проректору. Странно, при виде переливающейся всеми цветами радуги водки, заключенной в пузатое, дутое стекло, Черкасову полегчало, а бифштекс, ворочающийся на входе в желудок, впервые запросил пощады. Борис вздохнул и, схватив широченной ладонью бутылку, другой рукой резко крутанул красную пробку.

«Крр-ряк!» — отлетел страховой контрольный поясок, и Черкасов удовлетворенно кивнул и с интересом глянул на визитера.

— Понял, что это значит?

Алек побледнел и пошевелил губами:

— Что?

— А это значит, Моисеич, — хохотнул Черкасов, — это значит, что водка… — тут он расхохотался, — водка не па-ле-на-я!!! Га-га-ха!

Кантарович криво улыбнулся и вытер лоб рукавом, а Черкасов набулькал полный стакан водки. Каждый офицер должен иметь дежурный стакан под рукой, а Черкасов был настоящим офицером, и потому стакан всегда дежурил возле него.

— Извини, Савелич, не предлагаю! — глядя в стакан, произнес Черкасов. — Самому маловато будет.

Он впервые назвал его правильно — по отчеству — и почему-то сразу подумал, что это дурной знак.

«Нельзя им попускать — на шею сядут…» — подумал Черкасов и опрокинул содержимое стакана в себя.

Караоке

Отдельный кабинет японского ресторана имел все необходимое для веселого времяпрепровождения. В углу беззвучно мерцал телевизор, настроенный на музыкальный спутниковый канал. Рядом — музыкальный центр и караоке. На татами вокруг стола, поджав ноги, расположились четверо: Артем с Соней и Соломин с какой-то нимфеткой, не слишком, кстати, приветливой. Впрочем, нимфетку можно было понять: мужчины наперебой старались угодить заокеанской гостье, а когда ей позвонили, все почтительно замерли.

— Нет, господин Проторов, — отрезала в телефонную трубку Соня, — вы неправильно меня поняли.

— Проторов? — заинтересовались мужчины. — А чего он хочет?

— Он пожертвовал детям Африки двести тысяч, — поморщилась девушка, — а теперь считает, что имеет право со мной отужинать. Вот звонит… нетрезвый.

— Еще раз позвонит, дайте ваш телефон мне, — предложил Артем.

— А если Артема не будет рядом, то мне, — тут же поддержал его Соломин.

Соня заинтересованно прищурилась.

— Ну, Артем Андреевич я знаю, что может ему гарантировать: «по судам затаскаю»… На то он и адвокат. А вы кто, Юра? Что вы ему можете сделать?

Соломин и Павлов фыркнули и переглянулись.

— Из авторучки застрелю! — значительно пообещал Соломин.

— Юрий Максимович, вы шпион? — сделав круглые глаза, цитатой из «Адъютанта Его Превосходительства» спросил Артем.

— Видишь ли, Артемий… — ответил Соломин столь же точной цитатой.

Друзья захохотали над этой столь понятной им шуткой, и через две минуты Соня снова купалась в лучах мужского внимания и повышенной заботы, и даже полковник Юра изображал не то японского самурая, не то повара:

— А вот замечательный кусочек тунца. Сонечка, вы просто обязаны попробовать!

— Ой, ну что вы, я уже так наелась, что теперь не смогу и встать из-за стола.

Девушка заметно смущалась, и Павлов, ловко орудуя палочками, подкладывал ей лакомые кусочки, на которые указывал его приятель Юра.

— Кушай, Соня, кушай. От нас никто еще голодным не уходил. Мы с Юркой даже на единственный рубль могли и поесть, и еще угостить кого-нибудь. Помнишь, Юр?

— О! Это забыть нельзя. Артем очаровал всех поварих в нашей альма-матер, и они ему за это добавку подкидывали.

— Добавку? А что это? — Девушка удивленно вскинула длинные ресницы.

Мужчины переглянулись.

— Это трудно объяснить, — Соломин покачал головой.

— Особенно иностранным гостям, — подхватил Артем.

— Простите.

Соня виновато переводила взгляд с Артема на Юрия и обратно. Она даже представить не могла, что такое добавка. И как могут ее подкидывать какие-то очарованные ее Артемом поварихи.

— Скажите, Соня, а чем вы занимаетесь в настоящий момент? — вдруг заинтересовался Соломин.

Она отложила палочки и, выпрямившись, как ученица, ответила: