Соломин повесил трубку и удовлетворенно потер руки. В принципе все не так уж плохо. Можно еще денек помозговать над ситуацией. Он встал из-за стола и убрал документы в сейф. В отличие от кодовых сейфов гостиниц, вскрывавшихся мастер-ключом, в «конторе» по-прежнему пользовались дедовскими врезными замками с двумя ключами и с цифровым замком для фиксации замочных скважин. Кажется, этот способ придумал какой-то гитлеровский яйцеголовый, а наши специалисты быстро переняли, и с тех пор в «конторе» именно эти сейфы считались неприступными даже для инспекционных проверок. А проверять было что — всю постперестроечную эпоху…

Соломин этого не застал, в Лондоне с пьянством указами не боролись, а здесь, скажем в 90-х, еженедельные продуктовые заказы для сотрудников комитета состояли в том числе из спиртного, которое благодаря античеловеческим действиям совершенно случайно дорвавшихся до государственной власти реформаторов тогда выдавали только по талонам. Ясно, что у любого приличного офицера госбезопасности в сейфе скапливалось спиртное, которое при желании можно было обменять даже на промышленные талоны. То есть, скажем, за пять бутылок водки получить один талон на финские туфли или на вошедший в моду пуховик.

Впрочем, даже когда Соломин вынужден был столь стремительно и неудачно покинуть туманный Альбион, родина еще продолжала преподносить сюрпризы, и ему, осваивая нравы постперестроечной жизни, пришлось-таки вспомнить студенческие годы и придержать свои аппетиты. И первым делом он постарался забыть буржуйские привычки, которыми обзавелся за годы пребывания на «вражеских территориях», и стал рядовым сотрудником, живущим по-нашему — от зарплаты до зарплаты, от продуктового заказа до вещевого, от премии до премии. Невесело, но что поделать…

— Прорвемся! — забарабанил он пальцами по столу.

Да, в подготовленном им деле еще оставались неясные, а то и откровенно слабые места. Но кто, как не Железный Юрик, знал: невиновных людей нет. Есть еще не разоблаченные! Лишь начни копать, и появится все: и преступление, и мотив, и, само собой, улики.

Пятнадцать

— Ну, так что, Николай Иванович, что вы решили? Как быть с испытаниями?

Смирнов глянул на часы — дело шло к обеду, — тяжко вздохнул и почесал переносицу. Денег на постройку пятидесяти образцов твердотопливных двигателей было выделено достаточно — даже по российским меркам, с учетом всех «накладных» и «непредвиденных» расходов. Но как объяснить британским партнерам, что большая часть их уже истрачена и восстановлению не подлежит? Как, например, можно вернуть купленный недавно, хоть и подержанный, но все же «Мерседес»? Или новый мебельный гарнитур, который супруга присматривала и выклянчивала последние два года? А выпускное платье дочери? А золотые сережки к совершеннолетию? А… Да мало ли чего еще было куплено на эти честно заработанные деньги! Возвращать? Тратить на образцы, подлежащие уничтожению после проведенных испытаний? Нет! Ни за что! Это было выше профессорских сил.

Смирнов резко выдохнул.

— Ха! Коллеги, в связи с определенным лимитом времени и средств предлагается следующий алгоритм.

Кафедра насторожилась.

— Итак. Есть задача. Построить и испытать пятьдесят образцов. И все — в считаные дни!

— Пятьдесят образцов?! — вмешался Кубышко. — Это нереально…

Смирнов поднял руку:

— Без паники! Делаем так. Строим тринадцать… Нет! Тьфу-тьфу-тьфу! Пятнадцать образцов…

Кафедра оживилась. Пятнадцать, конечно же, звучит приятнее, чем суеверные тринадцать, и плюс ко всему практически созвучно пятидесяти. Где пятьдесят, там и пятнадцать. Но как подать британцам эту подмену? Смирнов задумался. Глаза блеснули. Он улыбнулся собственным мыслям и заговорщицки перешел на полушепот:

— У нас есть данные по испытаниям на полигоне в Звездном?

— Есть-то они есть… — заинтересованно проронил Кубышко, — но там данные на начало девяностых… и не так все просто…

— Что там не просто? — Смирнов собрал на своем лоснящемся круглом лбу морщины.

— Так сведения были засекречены. Вы же знаете, Николай Иванович.

Смирнов задумчиво погрыз дужку очков.

— Ну и что с того? Мы же эти данные и не будем передавать. Их надо тщательно переработать, чуть изменив параметры под современную теоретическую базу. Ясно?

Члены кафедры замерли. Фактически им только что предложили совершить научный подлог. Пусть и под видом оптимизации…

— Но…

Смирнов решительно покачал головой:

— Никаких «но». Я не принимаю ваши отказы. Хватит. То вам двадцать дней рабочих, то пятьдесят моделей. Достаточно! Будем исходить из того, что есть! Или вы готовы работать без зарплаты весь следующий квартал?

Смирнов намеренно нажал на самое больное место своих коллег, и те сразу недовольно загудели. Николай Иванович улыбнулся и победно посмотрел на нервно теребящего ухо Кубышко.

— Вот видите?! Никто не собирается за свой счет вести исследования. Это утопия. Будем реалистами. Коллега Кубышко выделит пару эмэнэсов проверить все испытания прошлых лет. Прошу вас, Виктор Андреевич, поправки вносить самостоятельно.

Кубышко с мрачным видом пожал плечами: