Читаем Шпага и митра полностью

Я не знал, что такого чудодейственного было в этих пальцах, но при их виде сержант отшатнулся с испуганным возгласом, затем, оправившись, низко склонился перед нами и дал пройти.

Минуту спустя и прежде чем я смог преодолеть своё удивление от того, чему был свидетелем, мы сели в экипаж, который стоял поблизости в ожидании.

– Дворец кардинала! – сказал мой спутник.

– Нет-нет! – воскликнул я, кинувшись к дверце; но экипаж был уже в движении.

Я обернулся, чтобы выразить своему спутнику протест. Он снял маску, и меня охватила дикая паника, ибо при свете уличного фонаря я узнал… кардинала!

– Ну, мой юный друг, – со смехом сказал он, – сегодня вам повезло, и, поскольку вы поймали Ришелье, нарушающего свои собственные эдикты, вы имеете право ожидать, что он не будет судить вас слишком сурово и что на сей раз этот “великий и справедливый человек” ошибётся в пользу милосердия.

– Ваше высокопреосвященство! – вскричал я.

Он поднял руку, на которой я теперь разглядел священный аметист, который так усмирил сержанта.

– Ни слова больше, – сказал он. – Вы мне не обязаны ничем, тогда как я обязан вам жизнью. Что касается означенного Кастельрока, мне жаль задерживать вас вдали от мадемуазель де Ла-Одрай на несколько минут дольше, но буду признателен, если вы доставите мне удовольствие увидеть его лицо, когда мы войдём рука об руку, чтобы предоставить ему аудиенцию, которой он, без сомнения, всё ещё дожидается. Я давным-давно знаю этого господина; он был замешан в гасконском заговоре прошлой зимой и приложил руку к одной из изощрённых каверз Анны Австрийской несколько недель назад. Последнее время я подумывал подыскать ему другое жильё, и ваша история заставила меня решиться. Не думаю, что гостевание в Бастилии было бы неуместным, а вы другого мнения?

Я со смехом признался, что нет, и несколько минут спустя прихоть Ришелье по изучению мимики обеспечила нам предостаточно потехи от выражения на лице маркиза.

Когда часы били десять, – так быстро на самом деле всё это произошло, – Кастельрок и я покинули дворец кардинала в разных экипажах: он отправился с конным эскортом в Бастилию, а я – наконец – на Рю дю Бак.