— Тебя привлекает этот мужчина?

— Что это за вопрос? — с негодованием спросила она.

— Отвечай. Он тебя привлекает?

Она долго молчала.

— Нет, — в конце концов сказала она. Ее щеки пылали.

— Ты лжешь. И лжешь, что не знаешь его имени.

— Я не знаю, как его зовут.

— И ты, вероятно, лжешь, когда говоришь, что хотела передать его мне. Больше похоже на правду, что ты хотела предать меня.

— Я бы никогда этого не сделала, Абрахас, никогда, — с трудом проговорила Цирцея.

— Он красив?

— Нет. — Этот разговор был для нее мучительным.

— Опять лжешь, моя дорогая. Помни, я знаю тебя долгое, долгое время. Я видел, как твои глаза затуманивались страстью при виде сильных рук и красивого лица.

— Это нечестно, — сказала она, уже плача. — Я люблю тебя. Я никогда не нарушала данное тебе слово. Я ни разу не обманула тебя, ни с кем.

— Достаточно, — резко прервал ее голос.

Цирцея бросила взгляд на Ле Пата, внезапно вспомнив о его присутствии.

— Я всегда буду благодарна тебе, — отрывисто сказала она Абрахасу.

— На этот раз ограничимся предупреждением. Но только на этот раз. За следующим проступком последует наказание, скорое и неотвратимое. Тебе ясно?

— Ясно, — сказала Цирцея, смотря в пол.

«Как это случилось? — спрашивала она себя. — Как далеко зашло это сумасшествие?» Внезапно она увидела себя со стороны, как будто была другим человеком, смотрящим в комнату. Она стояла здесь, прося снисхождения у этого бестелесного голоса, доносившегося из громкоговорителя, трясясь перед глазом телекамеры, опасаясь за свою жизнь.

— Когда ты должна встретиться с этим человеком?

— В десять часов, — сказала она, цепенея.

Так не должно быть. Она не предполагала, что все будет именно так.

— Где?

Незнакомец, незнакомец, ее единственная надежда. Если бы только она могла доверить ему правду.

— Я спросил, где вы собираетесь встретиться?

Вздрогнув, она подняла глаза.

— Где? — Она лихорадочно думала. «Мамаша Мерли» находится на севере острова. — В «Морской раковине», — солгала она. — Напротив рыбного базара.

— Это недалеко от южного берега, не так ли?

— Да, — сказала она, изо всех сил стараясь смотреть в камеру.

Если ее уличат во лжи, ей не дадут ни секунды.

— Ты останешься здесь. Я пошлю туда людей и избавлюсь от него. Ле Пат, у тебя есть его описание?

— Я сам его видел, сэр.

— Очень хорошо. Ты проинструктируешь людей. Цирцея, ты можешь идти.

Она покорно кивнула и вышла.

Сегодня вечером? — думала она. Сегодня ее жизнь навсегда изменится. Более того, будет она жить или умрет, зависит от прихоти абсолютно незнакомого человека, чье имя она даже не знала.

Глава 12

— Римо, Римо! — Театральный шепоток Чиуна мог бы перелететь океан. Теперь Римо заметил его, неподвижный легкий отблеск голубого сатина между деревьями. Он побежал через дорогу.

— Ну что?

— Неприятность. Кто-то остановил ту женщину, с которой ты разговаривал в саду.

Римо потряс головой.

— Да, она, видимо, еще та штучка. Обработав меня своими большими печальными глазами, прямиком помчалась к шефу.

— Не похоже, — сказал Чиун.

— Так оно и есть, поверь мне. Кто называет себя Цирцеей, с тем лучше не связываться.

— Подходящее имя для сирены, — улыбнулся Чиун.

— Ну, это не так важно. Пусть Цирцея делает что хочет. Она может привести нас к чему-нибудь. Она говорит, что Смит в плохом состоянии. Ты его не видел?

— Нет, но там другие. За домом, на берегу.

Римо искоса посмотрел вдаль. Вдоль берега прогуливалась дюжина или больше людей. Морской бриз приносил их голоса, веселые и беззаботные.

— Да, я думаю, на это стоит посмотреть, — сказал Римо. — Но давай поторопимся. Если верить женщине, Смит находится в опасности. Очевидно, его прячут где-то в доме.

Узкий скалистый берег омывался теплыми волнами Карибского моря, которые набегали на грязно-белый песок. Люди на пляже пели и веселились, — очевидно, они прекрасно чувствовали себя в этом месте. Эта странная пляжная вечеринка мало напоминала то, что искал Римо.

— Пошли, — сказал он. — Необходимо подумать, что делать. Кому надо тратить время на Смита на этом морском пикнике?

— Посмотри-ка туда, — внезапно сказал Чиун.

Он медленно поднял руку и показал на фигуру, сидящую около отвесной скалы, до которой было около сотни шагов.

Римо подошел ближе. Это был седой, среднего возраста человек. Он был одет в темного цвета бермуды и свободную рубашку с пальмами. На воротнике развевалась голубая ленточка. Его лицо защищал от солнца козырек цвета электрик, украшенный портретом Пьера Ле Токье, символа курителей марихуаны. В одной руке он держал бокал, наполненный пенистой розовой жидкостью, в другой сжимал большой лист бело-зеленой компьютерной распечатки. Из транзистора неслась музыка «регги», бьющая по барабанным перепонкам.

— Нет, не может быть. Это не он, — сказал Римо. — Не думаешь же ты, что это он?

Чиун спокойно кивнул.

— Смит, — позвал он, приближаясь к этому по-пляжному одетому типу.

— А-а, мы встретимся, детка, — пел мужчина, отбивая ногой ритм.

— Черт! Что они с вами сделали?

Смит опрокинул в себя розовый коктейль. Он выхватил карандаш из-за уха и начал что-то неистово строчить на листках, лежащих на камнях.